Пустынник Агафон

Баженов Николай Николаевич

Серия: Библиотека "Крокодила" [0]
Жанр: Прочий юмор  Юмор    1970 год   Автор: Баженов Николай Николаевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Пустынник Агафон (Баженов Николай) Дружеский шарж А. Цветкова

Николай Дмитриевич Баженов вступил на опасную стезю фельетониста в 1933 году, когда впервые опубликовался в многотиражке московского завода "Динамо". Столкновения с опровергателями и не всегда добродушное ворчание обиженных героев фельетонов закалили характер Николая Баженова, но не ожесточили его доброе, мягкое сердце.

Таким он остался и в преддверии своего шестидесятилетия - добрым к добру, злым ко злу, — о чем свидетельствуют написанные им сборники сатирических рассказов: "Важная персона", "Народное средство", "Прощеный день", "Зеленое ведро" и другие.

Рисунки А. Баженова

И богу свечка и черту кочерга

Кто кому молится?

К директору районного Дома культуры Сергею Ивановичу Свиридову зашел массовик Володя, серьезный худой юноша в очках. Зашел он под вечер, неловко поклонился и начал переминаться с ноги на ногу, что означало у него высшую степень волнения и тревоги.

- Ну, какие пироги? — улыбнулся ему директор. — Пари держу, что подобрал наконец руководителя фотокружка.

- Нет, Сергей Иванович, я по другому вопросу зашел. Я, Сергей Иванович, с серьезным сигналом к вам.

Он покосился на находившегося в директорском кабинете бухгалтера Сивого, потом подошел поближе к столу и, вытянув, шею, сказал:

- Мне думается, что Андрей Ильич, наш лектор на атеистические темы, — франкмасон!

Свиридов и Сивый в изумлении воззрились на Володю.

- Чего-о? — переспросил директор. — Франкмасон? Чушь какая-то! Сейчас никаких франкмасонов, сиречь вольных каменщиков (Сергей Иванович любил блеснуть эрудицией), нету. Вымерли! Это я точно знаю.

Володя сконфуженно шмыгнул носом.

- Ну, может, я неправильно выразился, — сказал он. — Франкмасон в моем понимании есть глубоко религиозный человек, если хотите, фанатик и изувер, но тщательно скрывающий свою веру. Разоблачить его трудно, потому что людям он говорит одно, а сам чувствует другое. Разве что случайно когда-нибудь обмолвится.

Бухгалтер Сивый понимающе закивал.

- А ведь это бывает в жизни, Сергей Иванович, — вмешался он в разговор, — я тоже такого знавал в свое время. В коллективе слыл воинствующим атеистом, церковь, служителей культа почем зря хулил, а придет домой, запрется, бух на колени и ну отвешивать поклоны, чтобы, значит, бог простил ему его хулу! Только он назывался не франкмасон, а двурушник, который и нашим и вашим.

- Да вы что, оба белены объелись, что ли? — рассердился Свиридов. — Андрей Ильич - высокой квалификации лектор, никакой он не двурушник и не франкмасон. Народ его слушает охотно, потому что он к каждой лекции хорошо готовится, интересные примеры подбирает. Мало ли что могут наговорить на человека? Язык без костей. Но тсс... кажется, он пришел, легок на помине. У него же нынче лекция "Происхождение праздника пасхи".

И действительно, дверь распахнулась, в кабинет стремительно вошел молодой еще, но уже с изрядной лысиной маленький чернявый человечек. Он бросил на диван объемистый портфель и зябко потер руки.

- Брр! Холодище-то нынче! Не весна, а наказанье господне! Выйдешь из дому и всю дорогу молишь бога, чтобы скорее до Дома культуры добраться.

- Неужели так холодно? — спросил бухгалтер.

- И-и, не приведи господь! — пожаловался лектор.

Свиридов и Сивый выразительно переглянулись.

- М-да, нынче свежо, — согласился директор, — там уже народ собрался, Андрей Ильич, должно быть, опять зал полный.

- Вот это хорошо! — искренне обрадовался лектор. — Мне ведь по заданию райкома еще одну лекцию прочесть нужно. На кроватной фабрике в семь часов. Маловато времени, да, пожалуй, успею. А? Ну, господи благослови, пошел я.

Он забрал свой портфель и выскочил в фойе. Оставшаяся троица некоторое время молчала.

- Бога-то он, верно, к месту и не к месту поминает, — размышлял Свиридов, задумчиво барабаня пальцами по столу. — Может, это машинально, по привычке, а может, и вправду верующий. Кто его знает! В душу к нему не заглянешь. Неужто и он дома перед иконами на колени бухается? Ай-яй! Конфузия! А вдруг область об этом узнает...

- Непременно с кем-нибудь посоветуйтесь, — предложил Сивый, — хоть бы в райисполкоме. А то не ровен час...

На следующий день Свиридов с раннего утра сидел в приемной председателя райисполкома Бухтеева и дожидался, когда он появится. Наконец грузный, страдающий одышкой председатель показался в дверях и медленно двинулся в кабинет, бросая на ходу ожидающим:

- Привет! Наше вам с кисточкой! А тебе, Свиридов, что надо? Опять какую-нибудь чертовщину выкинул?

- Посоветоваться зашел, — ответил директор Дома культуры, — есть одно щепетильное дельце.

- Щепетильное? А ну проходи.

Пока председатель снимал пальто, Свиридов поделился своими сомнениями насчет лектора. Председатель молча слушал, потом сердито засопел.

- Какого беса ты ко мне с подобными пустяками пристаешь? Тут от посевной аж чертики в глазах мельтешат, а ты еще своим франкмасонством голову морочишь! Лучше бы к предстоящему смотру сельских хоровых коллективов предложения продумал. Ох, боюсь, этот сатана Капелькин провалит нам мероприятие!..

- Как же мне все-таки быть-то? — уныло спросил Свиридов. — Поскольку сигнал о лекторе поступил, стало быть...

- Посылай всех сигнальщиков к чертовой бабушке! — вскипел Бухтеев. — А еще лучше посылай их ко мне. Я им такое франкмасонство покажу, что сам Вельзевул завертится в своем пекле. Распустились, дьяволы! Ну да я их распотрошу, сто чертей им в глотку!

Глубоко задумавшись, вернулся Свиридов в свой кабинет и устало плюхнулся в кресло. К нему мгновенно подскочили массовик Володя и бухгалтер Сивый. В ответ на их немой вопрос Сергей Иванович беспомощно развел руками.

- Ничего не могу понять. Хоть убей! Ну, хорошо, допустим, Андрей Ильич часто поминает бога потому, что в него верует. А товарищ Бухтеев кого почитает? Выходит, что чер... Господи! Помоги рабу твоему разобраться в этом запутанном деле!

Братья Карамазовы

Настоящая фамилия братьев, конечно, была другой - Егорушкины. Жили они в своем домике, с небольшим садом и огородом, возле самой реки. Родители их, уроженцы Сибири, работали в колхозе, отец конюхом, а мать - бывшая монашка - птичницей. И Петьша и Гриньша, как звали их родители на сибирский манер, были ребята рослые, коренастые - в отца. И голоса были отцовские, басовитые. А вот от матери им ничего не перепало - ни ее кротости, ни фанатичной веры в бога. Вместе с нами, пионерами, шагали братья на первомайской демонстрации и весело орали на все село:

- Долой, долой монахов. Раввинов и попов!..

Кроме пения, любили еще братья Егорушкины драться. И однажды, когда они, не поделив трех яблок, сорванных в колхозном саду, тузили друг друга, кто-то из соседей, смеясь, крикнул:

- А ну, братья Карамазовы, прекратите озорство!

Алфавит

Похожие книги

Библиотека "Крокодила"

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.