Постскриптум. Дальше был СССР. Жизнь Ольги Мураловой.

Щепкина Надежда Владимировна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Постскриптум. Дальше был СССР. Жизнь Ольги Мураловой. (Щепкина Надежда)

ISBN 978-5-9985-1141-7 2010

ПРОЛОГ

Досталась мне рукопись в далеком 1940 году от моего закадычного приятеля, студента Института тонкой химической технологии. Во время «зимней» войны с Финляндией Михаил вместе с тремя сокурсниками был мобилизован и принял участие, в боевых действиях. Трое его товарищей не вернулись с той войны, а он уцелел. Возвращаясь на Родину, он с группой бойцов заночевал в поспешно оставленной владельцами даче в Териоках, где и наткнулся на рукопись, машинально выдвинув ящик письменного стола, за которым устроили походный ужин.

Михаил давно лелеял мечту выспаться, но вместо того провел ночь, читая написанное. Утром сунул рукопись в рюкзак и привез в Ленинград. Позже он отдал ее мне: «На. Почитай. Занятно!»

В папке оказались странички с пометкой «Немного о себе».

«Я, автор этих заметок , Анна Гавриловна Старосельцева, потомственная дворянка , княжна , волею обстоятельств не смогла эмигрировать и приспособилась жить в Советской России . В193 7 году я спешно навсегда покинула страну , которую считала своей родиной, так как оставаться там стало смертельно опасно. Произошло это при нижеследующих обстоятельствах.

Я возвращалась в Ленинград из командировки , когда на вокзале меня встретил мой друг , имя которого по понятным причинам не назову , но я постоянно поминаю его в своих молитвах. Он сообщил , что моя семья арестована, а в квартире засада по мою душу. Он вручил мне билет до Усть-Луги, а позже помог перебраться в Финляндию Здесь я встретила свою ближайшую подругу и родственницу Ольгу Запрудскую-Муралову, которая в этот момент концертировала с Капеллой по странам Скандинавии. Мне стоило неимоверных усилий убедить ёё не возвращаться в СССР: ее происхождение, родственники за рубежом, а главное, двукратный визит шведского дипломата в текущий момент составляли достаточный повод для обвинения в шпионаже, особенно после очередного возвращения из-за границы. Добиться признательных показаний было бы несложно. Статья, как известно, расстрельная.

Для нее это была трагедия. Дома остались дети и любимый муж. Некоторые ее рассказы о своем прошлом, а также отдельные мои воспоминания о встречах с ее мужем, художником Мураловым и ее сестрой я записала, имея в виду лишь сохранить для своих и Олиных потомков».

Немало времени потратила я, подбирая по порядку разрозненные записки и заметки княжны Старосельцевой. Затем долгое время они лежали у меня без движения. Но сейчас, когда ни одного из фигурантов текста, равно как и автора этих записок, не осталось в живых, я решилась их опубликовать.

Я обработала записи. Получилось нечто вроде романа. Но это не роман, не выдумка. Это быль, какой она была и как я ее себе и вам представляю.

Надежда Щепкина

Часть 1. ДАРЫ БОГОВ

Глава 1. ДВА ПОРТРЕТА

Сергей Муралов шел по Большой Морской — и непроизвольно улыбался. Губы сами складывались в блаженную улыбку. Казалось бы, обстановка в Петрограде не давала повода для радостных чувств: вести с фронтов были из рук вон плохи, город наводнен ранеными и искалеченными солдатами, госпитали переполнены, обстановка крайне напряжена. Да и погода не способствовала радостному настроению: сыпал мелкий холодный дождь, забираясь за шиворот, в рукава, далеко не новые башмаки давно уже промокли. И все же Сергей знал: есть чему радоваться — ему крупно повезло.

Год назад он блестяще окончил Императорскую академию художеств и, кроме того, Реставрационный лицей по классу живописи. С малых лет Сергей твердо знал, что будет художником. Закрыв глаза в постели перед сном, он мысленно рассматривал лица, фигуры, позы людей, которые так и просились на полотно.

Мальчик любил искать в контурах облаков или в пятнах сырости на стене спальни образы и события своих будущих картин.

Однако его отец, скромный учитель географии Таганрогской гимназии, мечтал об иной карьере для своего единственного сына, — видел его адвокатом или врачом. Узнав, что Сергей собирается поступать в Академию художеств, отец пришел в отчаяние, теряя надежду на безбедное существование семьи в будущем. «Даже великий Рембрандт умер в нищете! — воскликнул он, узнав, что сын хочет стать художником. — А о несчастной судьбе нашего русского гения Саврасова, ты, я думаю, наслышан». Второй его ребенок — дочь Екатерина — милая, добрая девица, получившая хорошее воспитание, не блистала красотой, и поэтому было мало надежд на ее удачное замужество. Но Сергей настоял на своем и уехал в столицу с восемью рублями в кармане.

Трудные, но счастливые годы учебы пролетели быстро.

Жить приходилось случайными заработками: то купчишка закажет вывеску поярче да поцветастей, то кто-то поздравительный адрес или открытку написать попросит. В крайнем случае, всегда можно было заработать перепиской бумаг для канцелярий или частных лиц по десять копеек за лист, а если с нарядной виньеткой, то и по пятнадцать копеек, — но это уже удача. И уж совсем в критических ситуациях тоже с голоду не умрешь: в студенческой столовой радением благотворителей на столах всегда был бесплатный хлеб и плошки с горчицей.

Труднее было с жильем. Когда заработанных денег не хватало на клетушку на чердаке или в подвале, оставался разве что диванчик в убежище более удачливого товарища.

А вот с духовной пищей — просто раздолье. Посещения художественных выставок для студентов Императорской академии художеств были бесплатными. Забравшись за символическую плату на галерку, приобщались к роскоши театральной жизни столицы. В Народном доме на Петроградской стороне выступали светила русской сцены: Шаляпин, Собинов, Комиссаржевская, Ермолова, Фигнер, Монахов. А попасть туда можно было, опустив двадцать копеек в турникет при входе. Правда, от способностей или удачи зависело, где будешь сидеть (или стоять): в партере или на ступеньках в проходе.

За экзаменационную работу Сергей получил серебряную медаль и право на стажировку за казенный счет в Италии. Но воспользоваться своим правом он не смог: началась мировая война.

Правда, отцовские сетования по поводу голодного существования даже великих художников не прошли даром. Для того чтобы иметь надежный кусок хлеба, Сергей ещё и окончил курсы в Реставрационном лицее по классу живописи.

И вот, теперь, наконец, он получил крупный заказ на реставрацию нескольких портретов в портретной галерее известного коллекционера и мецената князя Запрудского. Князь обратился к учителю и наставнику Сергея, Ивану Илларионовичу Куницину, но тот оказался надолго и плотно занят реставрационными работами в Ораниенбауме и рекомендовал князю своего лучшего ученика.

Мы застали нашего героя как раз в тот момент, когда он спешил на встречу с новым работодателем.

Радостные мысли Сергея были прерваны увесистым шлепком в спину, заставившим его резко оглянуться.

— Привет, старина! Что это ты сияешь, как медный грош? Аль полтинник нашел? — так окликнул его приятель и сокурсник Колька Мокрухин. Рыжая щетина густых и жестких волос начиналась у него почти у самых бровей, оставляя узкую полоску лба, изрезанного глубокими продольными морщинами. Улыбающийся рот с редкими зубами напоминал хищную пасть ощерившегося зверя. Маленькие глаза, глубоко спрятанные под рыжими всклокоченными бровями, смотрели пытливо и проникновенно.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.