Назад в юность

Сапаров Александр Юрьевич

Серия: Назад в юность [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Назад в юность (Сапаров Александр) * * *

Часть первая

Сладко потянувшись, я открыл глаза. Утреннее солнце ярко светило в окно. На кухне, что-то напевая, бабушка готовила завтрак. Внезапно холодная дрожь прошла по телу… Какая бабушка?! Она же умерла уж сорок лет тому назад. Я резко откинул одеяло и вскочил на ноги.

Я стоял посреди комнаты в нашей старой квартире. Рядом на кровати спал мой брат. Я взглянул на себя в зеркало. Оттуда на меня смотрел мальчишка лет пятнадцати. Внезапно ощущение отчаяния полностью захватило меня, я упал на кровать и молча заплакал без слез. Спустя несколько минут я в какой-то мере пришел в себя и вновь сел на кровати, разглядывая окружающую обстановку.

Из кухни донесся голос бабушки:

– Сережка, Леша, пора вставать, завтрак готов!

Я встал и пошел в ванную комнату, делая все на автомате, как пятьдесят лет назад.

Вот так я, почти семидесятилетний военный пенсионер, еще вчера живший в две тысячи четырнадцатом году в скромной однокомнатной квартире на окраине города, почти не выходящий на улицу из-за артрита, сегодня оказался в своем юном теле. Неизвестно, в каком году, но, видимо, ближе к середине шестидесятых. Пока чистил зубы и умывался, мое настроение потихоньку поднималось. В голове бродило множество мыслей о том, что у меня вновь впереди целая жизнь, притом со знанием будущего, по крайней мере, до две тысячи четырнадцатого года. О причинах переноса в прошлое я пока не размышлял, так как это просто бессмысленно.

Выйдя из ванной, я глянул на календарь, висевший на стене. На нем были оторваны листки на апреле тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года. Мимо меня с сонным видом пробрел в ванную мой младший брат Лешка. Моя рука по старой привычке поднялась дать ему подзатыльник… и резко опустилась. Брат с удивлением посмотрел на меня – как же это я сегодня обошелся без своих шуток?

Пройдя в кухню, я сел за стол. Там уже стояли тарелка с блинами и полная кружка какао. С неожиданным аппетитом я набросился на еду.

– Подожди-подожди! – воскликнула бабушка. – Оставь хоть брату поесть.

Позавтракав, я встал из-за стола и пошел в комнату. Ну что ж, если мне пятнадцать лет, то я учусь в восьмом классе. Я достал свой портфель и стал просматривать его содержимое. Боже мой, ну и бардак! Я даже не подозревал, что был так неаккуратен в детстве. В моих воспоминаниях все было гораздо лучше. В комнату зашел брат.

– Слушай, Леш, а какое сегодня число? – спросил я.

Лешка выпучил глаза:

– Ты что, заболел? Сегодня понедельник, тринадцатое апреля. Мама уже ушла на работу, ей сегодня нужно было пораньше.

– Ну ладно, ладно, не парься. Это я просто так спросил, тебя проверял.

– Что ты мне сказал не делать? Не париться?

– Да ладно, не бери в голову, проехали.

– Слушай, Сережка, что с тобой сегодня случилось? Вскочил утром, говоришь какими-то странными словами… Ты не заболел?

– Да ладно, Леха, все в порядке. Давай собираться в школу.

Я стал дальше просматривать свой портфель, пытаясь навести там относительный порядок и по дневнику определить, какие сегодня будут уроки.

К зданию школы я приближался со странным ощущением. Как будто не было почти пятидесятилетней разницы между мной и мальчишкой, который сейчас подходит к школьным дверям. Мое тело переполняло давно забытое ощущение бодрости. Не болели суставы, хотелось бросить портфель и помчаться бегом, подпрыгивая и крича что-нибудь во все горло.

У входа ко мне подошел мой одноклассник Вадик Петров и сразу начал, как он это делал пятьдесят лет назад, клянчить домашнее задание по геометрии:

– Сережка, ну дай списать на первом уроке… У нас первым черчение, все равно никого спрашивать не будут.

Вместе мы зашли в открытые двери. Было так странно смотреть на детей вокруг, проходящих учителей, которые в моей памяти уже давно умерли. И на своих одноклассников, о судьбе большей части которых я ничего не знал. Жизнь раскидала нас слишком далеко друг от друга, и только иногда, неожиданно встретившись, случайно удавалось что-то о ком-то услышать.

Тут мимо прошла, слегка задев меня сумкой, высокая девочка. Я ее сразу узнал. В груди сладко заныло. Это была моя первая безнадежная школьная любовь Светка Ильина. В детстве мы не склонны к компромиссам, и все мальчишки нашего класса были влюблены в двух Светок – Ильину и Горелову. Эти девочки, естественно, не дружили; их подругами, как это обычно бывает, были две очень некрасивые особы, которые оставались их боевыми спутницами на протяжении всех десяти лет учебы и, насколько я знаю, в дальнейшей жизни. У меня, ничем не примечательного мальчишки, практически не было шансов обратить на себя Светкин взор. Она и на нашего самого выдающегося парня, высокого крепкого блондина Владика Семенова, в которого были влюблены половина девчонок в классе, не обращала никакого внимания. Эта красавица проявляла интерес только к ребятам-десятиклассникам: те так и вились вокруг нее на школьных вечерах.

Я шел за Светкой вместе с Петровым, глядя на ее симпатичную попку, и размышлял о пластичности человеческой психики. Еще несколько часов назад я был Сергей Алексеевич Андреев, отставной военный врач, много лет прослуживший во всех горячих точках, куда Советский Союз отправлял своих граждан для защиты «завоеваний социализма». И сейчас заслуженный военврач Андреев идет в восьмой класс средней школы номер два города Энска, будучи пареньком пятнадцати лет, и при этом не сходит с ума, не плачет и не бьется головой о стену. А просто разглядывает фигурку красивой девчонки и думает о том, что со всем своим опытом прошлой жизни он наверняка сможет влюбить ее в себя. Наверное, моему спокойствию в большой мере послужил тот факт, что в прошлой жизни я жил совсем один и мое исчезновение скорее всего не задело ни одного моего родственника или друга.

Как только мы с Петровым вошли в класс, прозвенел звонок. Я остановился в растерянности. Моя память не сохранила место, на котором я сидел на черчении. Вдруг сбоку меня потянули за рукав. Я обернулся и увидел Аню Богданову, худенькую симпатичную девочку, с которой в первой моей жизни мы за одной партой провели десять лет. Она смотрела с удивлением:

– Сережа, ты что, не проснулся еще? Садись быстрей, сейчас уже Серафима Федоровна придет.

Первый урок прошел почти незаметно. Автоматически выполняя задание, я не переставал размышлять о случившемся. Почему именно я? Кто в ответе за такой переброс сознания? Остался ли я в прежней жизни? И самое главное – для чего все это сделано и как жить дальше?

В конце урока около меня остановилась учительница, взяла мою работу и стала пристально ее разглядывать.

– Сережа, что с тобой случилось? За последний учебный год это первый твой приличный чертеж. Если бы я не видела, что ты сам его делаешь, ни за что бы не поверила. Похоже, до сегодняшнего дня ты валял дурака и не работал в полную силу. Мне даже кажется, что это чертеж профессионала.

Еще бы – в моей долгой жизни был момент, когда мне пришлось зарабатывать этим себе на хлеб с маслом. Во время учебы в Военно-медицинской академии среди моих друзей в основном были студенты строительных специальностей, и один из них случайно открыл мой талант без всяких расчетов представлять в голове нужные проекции и сопряжения деталей. В результате чего ко мне выстраивалась очередь несчастных, неспособных начертить что-либо путное, и я почти шесть лет по вечерам просиживал у письменного стола за чертежами, что было очень странно для студента-медика.

В классе зашумели, с задней парты донесся ехидный голос Светки Гореловой:

– Наконец-то у нас появился профессионал по черчению! Удивительно – еще вчера Андреев и карандаш в руках не умел держать.

Все засмеялись.

– Тише, тише, успокоились! – попросила Серафима Федоровна.

– Зря смеетесь. За этот чертеж – пятерка, а если Андреев будет так держать до конца учебного года, то пятерка за год ему обеспечена.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.