Гончарный круг

Ионов Владимир

Жанр: Современная проза  Проза    1970 год   Автор: Ионов Владимир   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Гончарный круг (Ионов Владимир)

Глава 1

Надо думать, что за столько-то лет жизни дни у Михаила Лукича Болотникова бывали всякие: пережил он три войны, две собственные свадьбы, рождение и смерть не одного из своих сыновей и дочек — словом, хватило ему и радостей, и горестей; а такой вот день был у него первый, и чего в нем больше — добра или худа, — он не знал.

В этот день в деревню Пеньки приехали сразу три машины: черная «Волга» из области, красный «Москвич» из района и зеленый автобус незнакомой пеньковцам марки из Москвы. Легковых машин в Пеньках, слава богу, видывали — их и сейчас, поди, пяток, как не больше, стоит по дворам, а вот такой автобус да еще с надписью «Киносъемочный» заехал сюда впервой и был, конечно, в диковинку. Еще больше Пеньковские удивились, что вся эта бригада приехала к дяде Михайле Болотникову, привезла ему какие-то подарки или награду за его горшки, показанные весной на столичной выставке, и будет делать про него специальное кино.

Новость эта невесть каким чудом разнеслась по укосам, и народ, не утерпев до полдня, подался в Пеньки полюбопытствовать: может, кроме горшков, еще чего надумают снимать, скажем, из колхозной жизни, так чтобы уж знать и, на случай, быть под рукой. Даже которые из других деревень и те дали крюка через Пеньки, чтобы постоять маленько у Болотникова дома.

Следом за народом на открытом газике примчался сюда же председатель колхоза Леонид Константинович. Он громко попенял мужикам и бабам за оставленное в лугах сено, но и его одолело любопытство: вылез из машины и прошел в Михайлов дом.

А из дому вышла тетка Матрена — Михаила Лукича старуха, наряженная в желый платок с красными цветками и в слежавшуюся вязаную кофту, присланную внучатой снохой из города.

— Тетка Матрена, чего у тебя там? — спросил народ.

— А леший их знает! Курят да говорят. — И махнула рукой в сторону двери, дескать, там их дело.

— Кино-то будут сымать?

— Да, чай, будут, коли приехали. Ванятка! — криннула она мальчонке с велосипедом.

— А только про горшки, али еще чего? — спросили у нее.

— Да я-то не велико больно начальство — чего хотят, то и натворят. Ванятка, бегай-ко, Митьку Савелова позови сюды. Он, поди, у мастерских в Стретенье, мотоцикл его даве там стоял. Сюда пущай гонит. Пред, скажи, звал.

В другой бы раз Ванятка на такую просьбу — катить пять верст по жаре — только бы коленкой дрыгнул и отвернулся, а тут — с Митькой-то, поди, и в дом можно попасть! — поднял с травы свой драндулет и покатил прямиком через скошенные овинники. Остальная ребятня, тоже, видать, сообразив, в чем дело, на всех педалях погналась за ним.

Выскочил Леонид Константинович, бегло огляделся, спросил: уехали ли за Митькой?

— Разом, — ответила Матрена.

— Да? Ну ладно. А у тебя Елка где, Макар? Оседлал бы да к Митричу, пускай, мол, сюда гонит. Догадается зачем.

Макар, темноволосый крепкий старик, приподнял толстый деревянный конец, который у него вместо правой ноги.

— Разве што на колоде, Леонид Константиныч. Я сегодня шорничаю. Елку бригадир на ферму нарядил с Васюхой.

Председатель нетерпеливо покрутил головой, отыскивая, кого бы еще послать к Митричу, потом махнул рукой, дескать, самому на газике быстрее выйдет.

— Чего хоть там делается-то? — спросил у него Макар.

— Дело! — ответил председатель и дал сигнал, чтобы расступились перед машиной.

— Знамо, не безделица, — сказал Макар вслед газику и, поднимая повыше колоду, чтобы не путалась в траве, пошел к дому напротив, где в ватных штанах, в валенках, в просаленной до черноты солдатской фуражке прел на солнышке дед Александр Клещов.

Почувствовав, что кто-то сел рядом, дед встрепенулся. Из цигарки, что тлела у него под носом, посыпались искры. Он раздвинул пошире колени и зашевелил валенками, вминая искорки в пыль.

— Чего шебаршишься, как жук? — проворчал Макар и тоже достал круглую банку с табаком, постукал по ней пальцем, чтобы махорка отстала от крышки и не просыпалась зря, скрутил цигарку поосновательней и, прежде чем склеить ее, заключил для себя: — Это хрен не приятель будет, коли на обряд не позовет… А чудно… Уж чудно, дак чудно и есть. Всю жизнь мужика мытарили за горшки, а тут — на вота! — Закурил, поглядел на дремлющего рядом деда, ткнул его колодой в валенок: — Проснись, баррикада! Гляди, говорю, скоко машин к приятелю понаехало!

Дед закивал головой:

— Да, да, да, да!..

Остальной народ тоже стал потихоньку расходиться от Михайлова полисада. Это пока Митьку найдут, да председатель привезет Митрича, — сколько времени-то уйдет? А на овинниках свое сено еще не прибрано. В крайнем случае, с овинников-то и прибежать недолго.

Большая лаковая коробка, привезенная с выставки, лежала на столе, за которым сидели гости. Они, видать, уже нагляделись на нее, пока везли, и теперь говорили о чем-то, а ее трогали и двигали с места на место, даже и не замечая, что трогают и двигают.

Разговор у гостей был, очевидно, важный из важных, если они, едва вручив хозяину награду (или подарок? — толком он еще так и не знал) стали говорить меж собой.

Михаил Лукич сидел у переборки на стуле, сложив руки на коленях. Матрена стояла подле него и, будто собралась фотографироваться со стариком, держала одну руку у него на плече. И оба одервенели тут. Он силился что-нибудь понять из разговора или вспомнить имена гостей (все ведь назывались, кода руку трясли с наградой), но ни того, ни другого у его не получалось — разговор у них незнакомый для него, и имен больно много для одного раза. Матрена приглядывала за коробкой и думала, как бы убрать ее от греха, а то вон уж на край сдвинули. Чего доброго, махнет который рукой — и спросить потом не с кого.

— Дядя Миша, а Леонид Константиныч где? — спросили вдруг у Михаила Лукича. И он обрадовался вопросу, спохватился:

— Да щас тута был. Где пред-от наш, Матрена?

— За обрядом покатил. Хотел даве послать кого, да не на чем.

— А что такое «обряд»? — насторожился один из приезжих, главный, видно, хоть и молодой еще порядком.

— А ничего хитрого! Выпить да закусить — и весь обряд, — ответил Михаил Лукич.

Гость улыбнулся коротко, а другой, покруглее лицом который и поосанистей, покачал головой и строго поглядел еще на одного приезжего, тоже молоденького, но больно уж беспокойного.

— Почему же это обряд? — спросил круглолицый у Михаила Лукича.

— Потому. Макар раз выдумал, и пришлось теперь.

— Скажите, а на натуре можно снять? Я недавно одну ленту видел, там идейцы делали прекрасные сосуды прямо у хижин. На улице можно воспроизвести гончарный процесс? — вернулся к делу гость.

— Не знаю, — потерялся Михаил Лукич. — Мы не крутили. Скоко себя помню, все в избе. Уж вот и батя, на что мастер был, а все, бывало, возле печки… На воле-то, поди, и не пойдет. Глина заветряет.

— Ясно. Будем ждать электрика. — Гость замолчал, откинулся назад и, опершись локтями на узкий подоконник, стал внимательно оглядывать избу. Другим тоже оказалось нечего больше сказать, и в избе сделалась неловкая какая-то пауза. Хозяин плечом услышал, что у Матрены даже рука горячее стала. По делу-то он бы сейчас, как хозяин, должен чего-то начать, чем-то занять людей, да ведь не каждый день такие-то гости в доме, не скоро придумаешь, как с ними быть. Спасибо, беспокойный молоденький гость выручил.

— Рассказали бы вы гостям чего-нибудь, Михаил Лукич, — попросил он хозяина.

— Это Макара надо позвать — он у нас поговорить-то мастер, а я, может, покажу пока, как горшки ляпают?

— Это совсем здорово!

— Глины, правда, нету. Обождите, к соседу коснусь. — Он живо поднялся, велел Матрене поставить гостям молока, а сам поскорее вышел на улицу. Хоть и грешно от гостей убегать, а со своими-то, деревенскими все поваднее.

На улице на него насела безвелосипедная ребятня. Он сказал им, что про кино и сам пока ничего не знает, и пошел на другой посад, где увидел деда Александра и Макара.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.