Слушай, смотри, люби

Картленд Барбара

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Слушай, смотри, люби (Картленд Барбара)

Глава 1

— Тем-пера! Тем-пе-ра!

Когда в маленьком доме прозвучал возбужденный голос, Темпера, занятая шитьем платья, поспешно отложила работу и выбежала на лестничную площадку.

Внизу в холле она увидела мачеху, похожую на райскую птицу, — в шляпе с перьями, зеленом платье и меховом жакете.

Увидев появившуюся наверху девушку, она воскликнула:

— Знаешь, Темпера, мне это удалось! Удалось! Спускайся, я должна все тебе рассказать.

Не став отвечать, Темпера сбежала по ступенькам и вслед за мачехой вошла в маленькую гостиную.

Леди Ротли скинула жакет, бросила его на кресло и, стиснув руки, сказала:

— Он пригласил меня! Он в самом деле пригласил меня погостить в его замке на юге Франции.

— Это просто замечательно, матушка! — с восторгом отозвалась Темпера. — Наконец-то герцог поддался твоему обаянию! Я так и знала, что это случится!

— А я сомневалась, — откровенно призналась леди Ротли.

Сняв шляпу, она посмотрелась в зеркало над каминной полкой, отразившее ее прекрасное лицо и золотисто-рыжие локоны.

— Ну же, расскажи, что сказал герцог, — проговорила за ее спиной Темпера, — и когда ты уезжаешь?

— В пятницу, — отвечала леди Ротли.

— В пятницу? — изумленно воскликнула Темпера. — Но, матушка, это значит, что у нас только три дня на сборы.

— Да хоть три минуты, мне все равно, — отвечала леди Ротли. — Он пригласил меня, я буду жить в его замке неподалеку от Ниццы, а все остальное не имеет значения.

— Ну да, конечно, — согласилась Темпера в некотором раздумье, — но ведь тебе понадобятся туалеты.

Леди Ротли отвлеклась от созерцания себя в зеркале.

— Ну, конечно, мне понадобятся туалеты, да еще и деньги, чтобы их приобрести. — Заметив выражение лица падчерицы, она продолжила: — Ты же знаешь, мои прошлогодние летние вещи износились до дыр, а в южной Франции в это время года очень тепло. В конце концов, ведь сейчас март, и там может быть даже жарко.

— Я знаю, матушка, — согласилась Темпера. — Но как тебе отлично известно, много денег найти будет трудно.

— Ну да. А из того, что можно продать, у нас ничего не осталось?

— Только один рисунок, который мы берегли на крайний случай.

— Так продай его! Продай! — воскликнула леди Ротли. — Крайний случай настал, а я уверена — да, я абсолютно уверена, что герцог в меня влюблен.

Падчерица молчала, и леди Ротли продолжала:

— Он сегодня сказал, что у меня совершенно тициановская внешность. А кто такой Тициан?

Темпера рассмеялась, и озабоченное выражение сошло с ее лица.

— Матушка, ты должна знать, кто такой Тициан! И герцог прав. Ты просто копия его Венеры с лютнистом, а может быть, и Венеры с зеркалом.

— Это что, комплимент? — спросила леди Ротли неуверенно.

— Огромный! — отвечала Темпера, любуясь заигравшей на лице мачехи улыбкой.

«Это правда, — подумала она, — и герцог абсолютно прав. Мачеха выглядит совершенно как тициановская модель на этих двух полотнах, про которые она сказала».

У леди Ротли такие же золотистые волосы, такой же овал лица, нежные губы, большие, вопрошающие глаза и такая же роскошная фигура.

Разница только в том, что леди Ротли стягивала свою талию до предела, чтобы подчеркнуть пышную грудь и бедра.

Талия «в рюмочку» вошла в моду под влиянием американца Чарльза Гибсона. Эффект достигался благодаря такому корсету, что торс женщины, казалось, существовал независимо от нижней половины ее тела.

Леди Ротли это удавалось в совершенстве, и поскольку она и в самом деле была очень красива, Темперу не удивляло, что герцог Шевингемский пленился ею.

Когда он начал приглашать мачеху на свои вечера, они не придали этому особого значения, так как вечера в Шевингем-Хаус, как всем было известно, вообще представляли собой собрания красивых женщин.

Но после одного-двух приглашений на приемы и балы леди Ротли вошла в узкий круг приглашенных на ужины для избранных — предмет зависти всех светских дам.

Именно тогда и Темпера, и ее мачеха с удовлетворением подумали, что она найдет там себе подходящего второго мужа.

Но даже и тогда им и в голову не приходило замахнуться на самого герцога. А вот теперь, после приглашения в южную Францию, стало казаться, что с его стороны существует определенная личная заинтересованность.

— Мне нужны туалеты — прекрасные туалеты! — твердо объявила леди Ротли.

— Разумеется, матушка, — ни секунды не колеблясь, отвечала Темпера. — Я сегодня же отнесу рисунок Дюрера в Национальную галерею папиному другу. Он всегда им восхищался, и если не купит его сам, он сведет меня с кем-нибудь, кто может его купить.

— А пока ты этим занимаешься, — проговорила леди Ротли, немного подумав, — мне, наверное, следует зайти к Люсиль, посмотреть, что она может приготовить для меня до отъезда.

Поколебавшись всего чуть-чуть, Темпера согласилась.

Она знала, что никакой другой модистки не под силу создать такие воздушные платья для неофициальных приемов и великолепные бальные туалеты, которые так шли бы мачехе.

Однако Люсиль обходилась недешево.

Но обе понимали, насколько важна эта ситуация, и поэтому без лишних слов Темпера побежала к себе за шляпой и жакетом.

Потом она зашла в кабинет отца и сняла со стены последнюю оставшуюся картину.

Темные квадраты на обоях слишком явно свидетельствовали, что все остальное уже продано.

«Следовало бы предвидеть, — не раз думала Темпера, — что после смерти отца они останутся без гроша».

Но у нее-то, по крайней мере, достаточно здравого смысла, чтобы понимать, как мало у него было средств, а вот мачеха всегда жила в мире фантазий, где таких обыденных, чисто житейских понятий, как деньги, просто не существовало.

Поскольку сэр Фрэнсис Ротли всегда был окружен самыми влиятельными людьми, всегда был нарасхват в роскошных особняках, где было полно всемирно известных сокровищ, их собственные скудные средства, казалось, не имели значения.

Но с его смертью небольшие доходы, которые он получал в качестве попечителя и советника при разных галереях, прекратились.

Темпера сама составила список имеющихся у них ценностей и довела до сознания мачехи, что средств на жизнь у них осталось крайне мало.

— Но как же нам быть? — беспомощно спросила леди Ротли.

За всю свою благополучную жизнь, окруженная заботами других, мачеха ни разу не сталкивалась с реальностью.

Элейн, дочь благородного, но ничем не примечательного землевладельца, родилась и выросла в деревне. Двадцати лет она обручилась с молодым человеком, который год спустя после помолвки был убит в Индии.

После этой утраты других претендентов на ее руку и сердце не находилось, пока наконец, уже в двадцать четыре года, она не приехала в Лондон погостить у тетки и совершенно случайно на каком-то ужине не встретила сэра Фрэнсиса Ротли.

Всего год назад овдовевший, он был покорен ее красотой и, отбросив все сомнения и предосторожности, сделал ей предложение.

Она приняла его с готовностью не только потому, что видела в замужестве избавление от унылого деревенского существования, но и потому, как думала Темпера, что по-своему его любила.

На глубокие чувства Элейн была не способна и, несмотря на свою внешность, особой страстностью не отличалась.

Она была обворожительна, добродушна и во многих отношениях необыкновенно глупа.

Ей хотелось всем нравиться, и поэтому никогда не выражала собственного мнения и никогда не противоречила чужому.

Она только желала безмятежно плыть по жизни и ни в настоящем, ни в будущем не стремилась ни к чему, кроме того, чтобы мужчины восхищались ее красотой.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.