Рене по прозвищу Резвый

Кондаурова Елена

Серия: Корсары [7]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Рене по прозвищу Резвый (Кондаурова Елена)

Глава 1

Дверь за спиной Рене глухо стукнула, в замке два раза повернулся ключ. Снаружи послышались шаркающие удаляющиеся шаги. Рене с тоской оглянулся на запертую дверь, прошел к топчану и привычно завалился на соломенный матрас. За время обучения в семинарии он столько раз попадал в карцер, что чувствовал себя здесь почти как дома. Хм… почти, но все-таки не дома. А если его и из-за сегодняшней выходки отсюда не выгонят, то дом будет потерян для него навсегда.

Из-за окошка доносились хорошо знакомые звуки семинарской жизни — топот и разговоры возвращавшихся с мессы семинаристов, окрики их наставников, звон колокола, лай собак вдалеке. Рене от души их ненавидел. Даже собачий лай, хотя собаки и не имели никакого отношения к семинарии.

Рене повернулся на бок. Мрачная решимость, которая помогла ему устроить непотребство в храме, потихоньку уходила, и к Рене возвращалась привычная жизнерадостность. Все будет хорошо. Он все сделал абсолютно правильно. Из семинарии выгоняли и за гораздо более мелкие провинности, а уж за рассыпанные и раскатившиеся по всему храму просфоры его точно отсюда выставят. И отец ничего не сможет поделать, ему придется смириться с тем, что его обет не будет исполнен. Потому что просфоры — это серьезно. В некоторых монастырях разлитое вино для причастия предписывалось собирать губами, а на допустивших подобное накладывалось строгое наказание. Рене был всего лишь семинаристом, и его вполне устроило бы исключение.

Он невольно усмехнулся, вспомнив ужас на лице отца Ансельма, когда тот смотрел на катящиеся под ноги прихожанам просфоры. Все остальные были в не меньшем шоке, но, к счастью, никто не заподозрил, что он сделал это нарочно. И слава богу. Тогда отец бы его точно проклял.

Рене благодарно перекрестился, что в его глазах совершенно не выглядело нелогичным. Он же не был каким-нибудь еретиком, он искренне верил в бога, просто не хотел становиться священником, а это разные вещи.

Быть священником в понимании Рене означало заниматься почти бесполезным делом. Все эти обряды, ритуалы, песнопения, проповеди — они совсем его не трогали и представлялись редким занудством. Разве это достойное мужчины дело? Как Рене ни старался, он не мог представить себя священником. Вот он ходит в рясе, служит мессу, исповедует, причащает… Нет, не мог, и все. Церковные дела и раньше мало интересовали Рене, а теперь, после трех лет обучения, когда он познакомился со всей, так сказать, подноготной, по своей воле он бы и в церковь лишний раз не зашел, не то чтобы посвятить ей жизнь. Да, он признавал, что церковь нужна, что она важна, но полагал, что она как-нибудь обойдется без него. Право слово, ничего не потеряет.

Постепенно в камере становилось темнее и холоднее. Рене подтянул колени к животу, а ладони спрятал под мышками, чтобы сохранить тепло.

Он был уверен, что господь Иисус обязательно поймет и простит его за то, что ему пришлось сегодня сделать. Ничего другого не оставалось. Через несколько дней учеба закончится, и настанет время принимать сан, а, как видит тот же Иисус, Рене к этому совершенно не готов. Иисус знает, что нельзя заставлять становиться священником против воли, а именно это с ним и собираются проделать.

С ним! С Рене де Гранси, старшим сыном барона де Гранси, наследником замка де Гранси и самого крупного поместья во всей Нормандии! И все из-за глупого обета, который отца угораздило принести Пречистой Деве. Рене захлестнула привычная злость. Да, наверное, он несправедлив к отцу, тот принес свой обет в благодарность за спасение жизни, и все равно. Не мог принести какой-нибудь другой! Хотя бы имя заменить! Ведь у него было и есть еще целых три сына — Жерар, Пьер и Луи, которым, как младшим братьям, вполне подошла бы церковная карьера.

Нет, Рене, конечно, любил отца и злиться начал далеко не сразу. Сначала он не хотел его разочаровывать и первое время после поступления в семинарию даже честно пытался смириться и принести себя в жертву отцовскому безрассудству. Но это оказалось выше его сил. Даже на осла нельзя навешивать ношу, которую он не в состоянии унести.

Как же Рене тогда сожалел, что родился старшим из всех детей своего отца! То, что раньше являлось предметом гордости, стало проклятием. Ночами он представлял, как было бы здорово, если бы он был вторым сыном, как Жерар, или третьим, как Пьер. Или даже четвертым, как малыш Луи. Тогда не пришлось бы уезжать из дома, учиться тому, к чему не лежала душа, и злиться на отца.

Но не в характере Рене было долго предаваться мечтам. Его деятельный ум быстро сообразил, что постоянное нарушение распорядка и отсутствие успеваемости святые отцы вряд ли одобрят, и у него появится шанс на отчисление. Конечно, все это нужно было проделывать осторожно, чтобы не перегнуть палку. Иначе отец, известный на всю округу своим крутым нравом, мог в порыве гнева и отречься от непутевого отпрыска, а в планы Рене это не входило. Он всего лишь хотел, чтобы отец понял, что церковная стезя — не для его старшего сына, и вернул Рене домой.

К сожалению, планы, даже самые прекрасные, имеют привычку не исполняться, а если и исполняются, то не так, не тогда и не с тем, с кем нужно. Семинарское начальство, очень строгое к остальным ученикам, как будто временно слепло и глохло, когда в поле его зрения попадал Рене де Гранси. Нарушения и проделки, за которые других отчисляли без промедления, почти всегда сходили ему с рук, оборачиваясь наказаниями только в том случае, когда на них ну совсем нельзя было закрыть глаза.

Рене подозревал, что без отца тут дело не обошлось. Наверняка барон пожертвовал семинарии крупную сумму денег, чтобы выучили его строптивого сына и помогли ему исполнить обет. Матушка потом подтвердила его подозрения. Отец действительно заплатил попам.

За это Рене тоже сильно злился на него. Отдать церкви деньги в то время, как имение отчаянно нуждалось в них после двух неурожайных лет! Как он мог? Неужели этому золоту не нашлось бы в Гранси лучшего применения?

Матушка, кстати, особа весьма здравомыслящая, с самого начала была против этой затеи с семинарией. Рене как-то случайно подслушал их разговор с отцом прямо перед своим отъездом. Матушка горячо уговаривала супруга не ломать жизнь их старшему сыну.

— Ты совершаешь большую ошибку, Сезар, — говорила она. — Ты поступаешь жестоко. Рене наш первенец, и ты лишаешь его всего, что принадлежит ему по праву. Но самое ужасное даже не в этом. Ты обрекаешь Рене на жизнь, которая ему совершенно не подходит. Он не сможет быть священником, неужели ты этого не видишь? Если уж ты не хочешь отказаться от своего обета, отправляй в семинарию Жерара. Или Пьера. Или даже Луи, когда подрастет. Хотя у меня и из-за них сердце будет кровью обливаться, но Рене — это просто невозможно! — кричала матушка. — Мальчик будет несчастен всю жизнь, и только ты будешь в этом виноват!

Баронесса де Гранси так умоляла и плакала, что смягчилось бы даже каменное сердце. К сожалению, сердце барона де Гранси было намного тверже камня. Он уперся как бык.

— Я едва не погиб, — отвечал ей отец. Я был уже одной ногой в могиле, — горячился он. Я болтался в воде несколько часов и уже не чувствовал ни рук, ни ног. Я готов был на все, что угодно, только бы прекратилась эта пытка. И когда я, почти захлебнувшись, взмолился Пресвятой Деве, я вдруг почувствовал, что она меня слышит. Понимаешь, Матильда, я чувствовал Ее рядом с собой, в том холодном море, среди обломков нашего корабля! И тогда, я не знаю, кто вложил мне в сердце эти слова, я пообещал ей, что отдам нашего старшего сына церкви, если она мне поможет. И тут же, Матильда, понимаешь, тут же появилась лодка с рыбаками. Скажи спасибо, что я не отдаю Рене в монастырь. Я же сам вижу, что этот шалопай не приживется среди монахов. А священник — это не так страшно. Он даже сможет сделать карьеру.

Матушка все равно плакала и говорила, что он разбивает ей сердце.

Неизвестно, по этой причине или нет, но здоровье матери после отъезда Рене стало стремительно ухудшаться, и она умерла как раз на первую годовщину его пребывания в семинарии.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.