Сын эпохи

Цыганков-Серебряков Юрий Васильевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сын эпохи (Цыганков-Серебряков Юрий)

ПРАВДА, ИДУЩАЯ ИЗ СЕРДЦА

Имя Юрия Васильевича Цыганкова-Серебрякова известно не только на Луганщине, но и, надеюсь, далеко за пределами нашего края. Имя этого автора можно увидеть на нескольких поэтических сборниках. Это и замечательная любовная лирика, и зрелая поэзия гражданского звучания, и стихи о природе родного края. Что есть родной край для Юрия Васильевича Цыганкова-Серебрякова? Это город Ефремов Тульской области, где он родился, это и город Балашов, где довелось семье прожить несколько лет, это и Донбасс, Луганск, куда семья переехала в 1948 году. И ни одно из упомянутых мест не забыто — в каждом из них он оставил частичку своего сердца, каждое из них обогатило, одарило его эмоциями, впечатлениями, напитало энергией.

Кроме большой любви к поэзии в его сердце вмещается и огромная любовь к паровозам («это с детства», — признаётся Юрий Васильевич). 54 года жизни было отдано работе на предприятии, сегодня известном как ПАО «Лугансктепловоз».

Юрий Васильевич — неутомимый исследователь истории одного из крупнейших паровозостроительных предприятий, им написано множество интереснейших книг по истории завода, среди которых особо хочется отметить последние книги «Паровозный завод на Лугани. 1896–1956» и «Металлурги в истории завода. 1896–1956». Он неутомимо продолжает работать с архивными документами, чтобы в своих новых книгах попытаться разгадать тайны и прочесть неизвестные страницы истории завода.

Моё знакомство с Юрием Васильевичем Цыганковым-Серебряковым произошло в созданном им клубе ЛИНК, уже более 13 лет собирающемся под его руководством на свои ежемесячные встречи. Как раз накануне нашего знакомства ЛИНКовцы выпустили коллективный сборник в миниатюрном формате «Большое в малом». Подборка текстов Юрия Цыганкова-Серебрякова в этом сборничке состояла из нескольких стихотворений и небольшого рассказа «Цыганка». Этот щемящий рассказ поразил меня своим, казалось бы, бесхитростным сюжетом — картинкой из далёкого босоногого детства. Но сколько в нём эмоций, переживаний, щемящей грусти. Героиня рассказа — коза по имени Цыганка. Она была строптива, досаждала мальчику тем, что её нужно было пасти в то время, как ребятня резвилась на лужайке, да и просто он её боялся. Так случилось, что в связи с отъездом семьи на далёкий Донбасс Цыганку пришлось продать. Прощаясь с родными местами, мальчишка бродил по родным местам и вдруг увидел её, Цыганку.

«Я упал перед ней на колени и крепко обнял её за шею, а она тёплой мордочкой уткнулась в мою грудь. Мы плакали» — так заканчивается этот захватывающий рассказ.

Рассказ ведётся от лица мальчишки — мы понимаем, что автор пересказывает странички собственной жизни. Замечателен язык рассказа, простой, понятный, трогательный.

Этот рассказ вместе с другими, такими же яркими и запоминающимися, вошёл в книгу Юрия Васильевича Цыганкова-Серебрякова «Сын эпохи». Все рассказы (кроме рассказов «Двадцать копеек» и «В лодке») автобиографичны, несмотря на то, что в некоторых из них имена героев изменены.

Помимо рассказов в этот сборник включена повесть «Сын эпохи». На судьбах героев (а это несколько поколений Данилкиных) отразилась вся мятежная и порой сумбурная история страны. Чудесны описания природы, быта, обычаев простых людей, живших на нашей земле. Конечно же, один из главных героев — Данилкин Пётр — заводчанин, паровозостроитель. Оговорюсь, что я редактировала эту книгу и как-то заметила Юрию Васильевичу, что текст несколько перегружен специфическими описаниями, связанными с паровозами и их строительством, что, дескать, это может отпугнуть читателя от художественного повествования. Однако выслушав его доводы и зная, как он самозабвенно любит свою работу, в особенности исследовательскую, я поняла, что ему трудно расстаться с этими драгоценными для него строками. И, полагаю, читатель с пониманием отнесётся к такому неравнодушию автора, которое заслуживает исключительного уважения.

Именно из таких повествований и складывается объективная история, ведь это всё написано не по заказу, а по велению сердца, всё это выстрадано, пережито, прочувствовано.

В таких повествованиях и есть настоящая правда.

Любовь Цай

РАССКАЗЫ

Цыганка

Молодая строптивая коза Цыганка была чёрная-пречёрная. Ни единого светлого пятнышка от кончиков ушей до кончика хвоста. А ещё она была такая бодливая, что просто не приведи Господь! Так и хотелось ей что-то поддеть, кого-то боднуть.

Мы держали её в сенях, и путь от порога наружных до порога внутренних дверей находился в сфере её досягаемости. Едва я входил в сени, как она, круто выгнув шею, мгновенно припечатывала меня к стене. Я орал не столько от боли, сколько от страха.

Мать, заслышав крик, выскакивала в сени и разводила нас, выговаривая ей:

— Ах, ты, дьявол тебя возьми-та! Ты, что же это никак не угомонишься? Бестолочь такая!

Стадо было не для Цыганки. Пастухи отказались от неё на следующий же день. Сладу с ней не было никакого.

Я был обречён!

В то время, когда мои сверстники играли на нашей широкой улице, я должен был пасти это чудовище.

Позади больших огородов, прилегающих к нашим усадьбам, находился довольно-таки глубокий овраг с крутыми склонами и пологими спусками, с ложбинами и лужайками сочной травы.

По дну оврага протекал чистой воды ручей. Весной земля в овраге просыхала раньше, чем на открытой местности, и трава зеленела раньше, чем в других местах.

В этот овраг приводили меня с Цыганкой и оставляли надолго наедине с ней. И никого вокруг, никого! Как будто в целом мире никого!

В такие минуты я чувствовал себя совсем маленьким и беззащитным, всеми покинутым, и такая жалость пробуждалась к самому себе, что хоть плачь.

Я ложился навзничь на тёплую землю и смотрел в небо, по которому плыли и плыли облака. В их очертаниях моё воображение рисовало то фигуры людей, то каких-то диковинных животных, то громады дворцов и замков, а мне хотелось только одного — избавиться от этого наказания, от Цыганки.

И только тогда, когда я пошёл в школу, в первый класс, меня освободили от Цыганки.

Голод и безысходность гнали народ с насиженных мест в иные края на поиски иной, лучшей доли. За какую-то половину года с нашей улицы уехало с десяток семей.

С наступлением осенних холодов и в нашей семье стали поговаривать об отъезде.

И когда после первых пространных разговоров намерение об отъезде на Донбасс стало необратимым, судьба Цыганки была решена.

На рынке Цыганку взяли, не торгуясь.

И скучно нам стало без Цыганки, и грустно.

А осень тем временем наступала с каждым днём.

То ли увядание природы пробуждало в моей душе какую-то неясную тревогу, то ли сборы и беспокойство предстоящего отъезда передались и мне, но я теперь не спешил из школы после уроков, как обычно, домой, а шёл довольно долго кружными путями, хотя привычная дорога домой для меня была минутным делом.

Предчувствуя невозвращение в этот город, я прощался с крутыми и пологими склонами оврага, с его кустарниками и деревьями, с его чистой воды ручьём. Я прощался с исхоженными мной местами — я прощался с детством.

Однажды, выйдя из школы, я пошёл краем оврага совсем в противоположную от дома сторону — в сторону длинного и узкого пешеходного моста, соединившего крутые склоны оврага.

На моём пути, несколько поодаль от него, жалобно блеяла чья-то коза, привязанная к вбитому в землю колышку.

Серый день и безлюдье придали мне ощущение одиночества и сиротства.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.