Спринт на шахматной доске. Как победить в блице

Чепукайтис Генрих Михайлович

Серия: Библиотечка шахматиста [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Спринт на шахматной доске. Как победить в блице (Чепукайтис Генрих)

Легендарный питерский шахматист Генрих Чепукайтис, «заслуженный рецидивист блица», многократный чемпион Ленинграда-Петербурга и Москвы по молниеносной игре, вставал в турнирной таблице подчас выше М. Таля, В. Корчного и Т. Петросяна.

Будучи одним из сильнейших блицоров мира, Генрих Михайлович свою главную идею в шахматах выразил одной фразой: «Хорошо играть совсем не обязательно, надо, чтобы партнер играл плохо!».

Вы узнаете, что надо делать на висячих флажках, как сбить соперника с толку, загнать его в цейтнот и заставить ошибаться.

Предваряет повествование замечательный очерк гроссмейстера и литератора Г. Сосонко «Чип», полная версия которого публикуется впервые.

Новое издание книги существенно переработано и дополнено.

Особенно эта книга будет интересна желающим усилить свою игру в «пятиминутках».

ЧИП

(Генна Сосонко)

Чемпионат Ленинграда по блицу в 1958 году выиграл Виктор Корчной. Второе место разделили Борис Спасский, Марк Тайманов и перворазрядник, победивший в личных встречах всех гроссмейстеров. Это был Генрих Чепукайтис.

Он родился в 1935 году в Ленинграде. Война, блокада, эвакуация. В шахматы Чепукайтис начал играть в четырнадцать лет. Ходы он уже знал, но когда зимой сорок девятого голодного года уличного мальчишку привели в отделение милиции, сопротивления практиканту, студенту юридического института Борису Владимирову он оказать не смог. Будущий международный мастер давал ему тогда фору весь ферзевый фланг.

Хотя Чепукайтис и говорил, что в молодые годы во время армейской службы занимался в Баку у Владимира Макогонова, а, возвратившись в Ленинград, посещал занятия Фурмана и Борисенко, учителем его стала практика.

Он признавался: «Мне было скучно овладевать всеми премудростями, скоро я оставил эти занятия, классического шахматного образования так и не получил, моим единственным и великим тренером стал блиц, и рука сама научилась в считанные секунды находить правильные поля для фигур».

Блиц! Он стал его страстью. За бесчисленными партиями блиц Чепукайтис проводил дни, недели и месяцы, и, хотя в турнирах успехи его были много скромнее, в блице ему было мало равных.

Впервые он стал чемпионом Ленинграда по блицу в 1965 году, опередив многих титулованных шахматистов. Формально Чепукайтис не был тогда даже мастером: хотя он и выполнил к тому времени мастерский норматив, квалификационная комиссия после просмотра партий решила звания пока не присваивать: сыроват, пусть еще поиграет.

На следующий год Чепукайтис решил сыграть в чемпионате Москвы по блицу, но в финал первенства его не пустили. Это значило: приезд в столицу ночным поездом, выигрыш полуфинала, ночевка на вокзальной скамье и на следующий день — блистательная победа впереди многих известных мастеров и гроссмейстеров!

В те годы он неоднократно и с успехом участвует в московских чемпионатах, с особой гордостью вспоминая тот, в котором не принял участие Тигран Петросян. Вето было наложено женой Петросяна Роной: «Ты чемпион мира. Кто тебя похвалит, если ты выиграешь? А если проиграешь? Хорошо еще, если победит Бронштейн, Таль или Корчной, ну а если Чепукайтис?» Итоги того чемпионата Москвы: первое место — Таль, второе — Чепукайтис, третье — Корчной.

Но главным и любимым полем сражения для него оставался Чигоринский клуб его родного города. Он играл в чемпионатах Ленинграда, потом Петербурга по блицу 47 раз. Сорок семь! Шесть раз побеждал в них, в последний раз в 2002 году, когда ему было уже далеко за шестьдесят.

Если случалось, не выходил в финал, то получал персональное приглашение, потому что чемпионат по блицу без Чепукайтиса был немыслим, как футбол в городе без «Зенита». Зрители в этот день стояли на столах и подоконниках Клуба, и не только потому, что в турнире принимали участие прославленные гроссмейстеры: играл Генрих Чепукайтис, который был в состоянии победить — и побеждал! — этих самых гроссмейстеров — Корчного и Спасского, Таля и Тайманова.

Для него самого этот день был праздником, его личным праздником, и он появлялся в клубе гладко выбритым, в белоснежной рубашке и при галстуке. На спортивных страницах старых подшивок «Вечернего Ленинграда» можно найти еще фотографии легендарного блицора и статьи об этих чемпионатах под привычной шапкой «Опять Чепукайтис!»

В этот вечер в клубе можно было увидеть и его коллег — работяг семьдесят девятого прессовочного цеха оптико-механического завода, где он проработал всю жизнь. И неважно было, что они едва только знали ходы шахматных фигур, предпочитая «забивать козла» в обеденный перерыв; пропустить такое зрелище они не могли: их Чип шел громить гроссмейстеров!

Чип. Так его называли все, и хотя в последние годы для кого-то он стал Генрихом, а для молодых и Генрихом Михайловичем, между собой все звали его Чипом.

За его первую победу в чемпионате города Чепукайтису вручили приз — телевизор. Этот телевизор, как и все телевизоры и фотоаппараты, полученные им, неизбежно оказывались на прилавке комиссионных магазинов. Равно как и кинокамера, врученная за победу в том памятном московском чемпионате. «Надо обмыть такое дело с ребятами в цехе», — сказал тогда Чепукайтис.

Чип не был профессиональным шахматистом. Всю жизнь до выхода на пенсию он проработал электросварщиком: спецовка, защитный щиток от снопа разлетающихся искр, все как полагается. Знавшие его в таком качестве утверждали, что он был сварщиком высокой квалификации.

Он вставал в пять, если вообще ложился, чтобы поспеть к заводской проходной, и можно было только удивляться, как он выдерживает такой ритм жизни: все вечера, а очень часто и ночи были отданы игре.

Игра! Это было то, чем он жил. Он играл всюду: в Чигоринском клубе, в клубах различных Дворцов и Домов Культуры, летом — на Кировских островах, в парках, в Саду отдыха. Вокруг его партий всегда толпились болельщики и почитатели; он любил играть на публике, любил, пока соперник задумывался над ходом, перекинуться с кем-нибудь словцом или, не торопясь, размять очередную папиросу, не обращая внимания на повисший грозно флажок.

Орудие работы — деревянные шахматные часы — он нередко носил с собой в сумке. В пулеметном перестуке часов последний выстрел всегда оставался за ним. Случалось, что часы не выдерживали такой сумасшедшей пальбы, и кнопка вылетала из тела механизма. Бывало — от неосторожного движения часы сдвигались с места, как ворота в хоккее, фигуры и пешки падали на доску, и вместо атакующей позиции на доске оказывалась груда хаотично валяющихся деревяшек.

Хорошо вижу его в то время: невысокого роста, с короткими мускулистыми руками, маленькие глазки, веселый с хитрецой взгляд, черные, всклокоченные, слегка вьющиеся, с ранней сединой волосы, ямочка на небритом подбородке. Вид почти всегда усталый, помятый. Стираная рубашка, темный, видавший виды пиджачок. Его мало кто принимал всерьез: в самой фамилии его было что-то чепуховское, легкомысленное, несерьезное, как и шахматы, в которые он играл.

Он мог плутовать во время игры, но делал это весело и беззлобно. Один из его приемов: в мертво-ничейным эндшпиле с разноцветными слонами неожиданно «перейти» в одноцвет.

«Здесь ни в коем случае нельзя спешить, — объяснял Чип свою стратегию, — „поменяв“ цвет слона, надо сделать им десяток-другой бессмысленных ходов, для того чтобы соперник не заметил столь резкой перемены обстановки на доске. И только „приучив“ партнера к новому положению дел, надо перейти к решительным действиям». Если ошарашенный соперник, потеряв все пешки, сдавался в недоумении и, восстанавливая ход событий, говорил: «Погоди, погоди, но ведь сначала…», — Чип, поупиравшись для вида, весело соглашался и расставлял фигуры для новой партии.

Формул для игры блиц было немало: классические пятиминутки, трех- и даже одноминутки, немало было и самых различных фор. Чаще всего он играл минута на пять. Не раз я бывал свидетелем, как он играл с такой форой с кандидатами в мастера, причем нередко те требовали, чтобы минута на часах Чипа ставилась не на глазок, а шестьдесят секунд замерялись строго по секундомеру — электронных часов тогда, разумеется, не было и в помине.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.