Императрица после смерти

Скибинских Екатерина Владимировна

Серия: Наследница [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Императрица после смерти (Скибинских Екатерина)

Наследница. Императрица после смерти

Глава 1

   Я ненавижу своего отца. Ненавижу и боюсь одновременно. Такое часто бывает в неблагополучных семьях, не правда ли? Только вот мы к таковым не относились.

   Я жила в большом шикарном доме. Была любящая семья - отец, мать, я.... Для тех, кто нас не знал. На деле же всем было на это наплевать. Я была никому не нужна. С детства пыталась привлечь внимание родителей, но все впустую. Мать исправно посещала спа-салоны и щебетала по телефону с подругами. Когда они приходили, меня отсылали в другую комнату. Отец же и вовсе почти постоянно пропадал на работе. Изредка к нему приходили его друзья или деловые партнеры. Для меня особой разницы не было. Честно говоря, я даже толком не знала кем он работает. Как принято говорить - у него был свой бизнес. Он просто приходил вечером и запирался в своем кабинете. Проблем с деньгами у нас никогда не было. Их вполне хватало на мою частную школу и уроки рисования. У меня было все и одновременно с этим - ничего.

   Я не жалуюсь на свое детство - мало кому из сверстников было дано то, что мне принадлежало по праву. Когда я захотела рисовать красиво - меня отдали в художественную школу. У меня были разнообразные сладости, шикарные игрушки, красивые наряды, но не было главного - родительского тепла. Отец проходил как мимо пустого места. Когда же я пыталась сблизиться с матерью - она просто сообщила, что у меня слишком много свободного времени и отдала меня в балетный класс, куда я проходила всего три года. В конце концов отец заявил, что в будущем я буду экономистом и танцы мне ни к чему. Это было единственное его прямое вмешательство в мою жизнь. Тогда же для меня были наняты репетиторы по разным сферам экономики: макроэкономика, микроэкономика, экономика предприятий и т.п. Для тринадцатилетней девушки это сложновато как минимум, но, к счастью, мне нравилось оперировать цифрами.

   Лет до 13 я еще старалась привлечь внимание родителей, да и собственно внимание противоположного пола тоже. Но... Отец однажды схватил меня за руку на выходе с дома, и, приблизив свое лицо к моему, злобно прошипел: "Не смей ходить в таком виде и позорить честь нашей семьи!" и грубо оттолкнув меня, пошел в свой кабинет. Тогда впервые я испытала чувство ужаса. Из серии тех, когда бросает в жар, тело покрывается липким потом, а в висках начинают стучать молоточки. Я так и осталась стоять посреди холла, пока не подошла мама и не добавила: "Ну, он же мужчина, сына у него нет, а воспитывать дочь весьма хлопотно. Посиди лучше дома... И ради Бога, не лезь ко мне со своими проблемами - меня это утомляет". И после этого она вышла. Тогда я особенно четко поняла, что реально я здесь лишняя. Да и какое будущее меня здесь ожидает? Выйти замуж за папиного делового партнера, родить ему наследника и до конца своих дней посещать салоны и болтать с подругами о жизни? Это в лучшем случае. Про худшие и думать неохота. Был еще вариант, что я все же буду учиться в университете на экономиста и, в конце концов, унаследую папину компанию. Но это очень слабый шанс, т.к. отец сильно хотел сына и ему проще передать компанию моему будущему мужу, которого он мне также сам подберет. А хочу ли я что-нибудь изменить? Скорее да, чем нет, но я не в силах поменять свою жизнь. Как бы пафосно это не звучало. Это все отговорки, скажете вы? Да, мне просто слабо. Я не брошу все это благополучие ради призрачной свободы.

   С тех пор я и замкнулась в себе. Это было не сложно, учитывая то, что практически каждый день отец находил повод для скандала. Моя одежда, манера разговаривать, косметика, мои друзья - все это злило его. Я старалась одеваться скромно - моей обычной одеждой стали свитера неброского цвета и джинсы простого покроя, максимально скрывающие фигуру. Чтобы не расстраивать отца. Но и это не помогало. Периодически он свирепел, хватал меня за руку, больно сжимая пальцами, и шипел что-то по поводу моего не подобающего вида. "Слишком откровенно!". Смешно. Я даже перестала косметикой пользоваться... Почти, имея от природы почти белые ресницы и брови очень трудно отказаться от туши и карандаша. После моего четырнадцатилетия все стало только хуже. Отец стал поднимать на меня руку. Я не понимала за что заслужила такое отношение, да и сейчас не пойму. Иногда поводом служило просто его плохое настроение. Изредка я ловила на себе его или его друзей сальные взгляды. После этого я старалась выбирать одежду еще мешковатей и попадаться им на глаза как можно реже. Руки постоянно были в синяках, да и на животе и ребрах часто синели уродливые пятна. Пожаловаться я никому не могла - однажды пыталась рассказать матери, но она сдала меня отцу. Тогда он избил меня так, что сломал руку и сильно "разукрасил" лицо. По официальной версии я упала с лестницы. Но еще долго я вспоминала то, как я его умоляла не делать этого и обещала никому никогда ничего не говорить. А также ужасающий хруст кости, когда он резко дернул ее на себя со словами: "Запомни это, в следующий раз будет хуже" и ушел. Я же потеряла сознание от боли. Хорошо, что хоть в больницу отвез - наложить гипс, всё там сокрушаясь, что дочь на каблуках ходить не умеет, вот и упала.

   Я пыталась с этим бороться. Пыталась объясниться с отцом. Но становилось только хуже. Мать он не бил. Только меня. До сих пор не понимаю чем такое заслужила. После перелома я старалась вообще с ним не пересекаться и уже ни на что не надеялась. Но он частенько стал заходить ко мне в комнату. В наше время довольно много информации про насилие в семье и разного вида извращения. Но, к счастью, никаких поползновений в плане интима отец не делал. Просто бил и унижал. Было и другое, но вспоминать это и вовсе не хочется. Скажу лишь, что иногда я всерьез думала о смерти. Вечерами я мечтала, что смогу уехать, что буду сильной, что смогу жить одна, а на утро принимала жизнь такой, какая есть. Я смирилась с тем, что являюсь слабой бесхарактерной личностью.

   С матерью не вышло доверительных отношений, с отцом я старалась не пересекаться. Условия для совместного проживания были трудноваты. Большую часть времени я проводила у себя в комнате, несмотря на то, что отец туда имел неограниченный доступ, изредка перемещаясь в закуток за огромной пальмой в кадке на лестнице. Но спрятаться от него невозможно - только разозлит его. Обычно я просто читала книгу, делала уроки или смотрела фильм. До тех пор, пока не придет отец или не нужно будет идти на занятия. А еще я рисовала. Моя тетрадь, в которой я рисовала была довольно пухлой. Моя любимая тетрадь...

   В продвинутом университете, куда меня отправили после школы, я намеренно ни с кем не сближалась, отец еще раньше сообщил, что не потерпит, чтобы я заводила знакомство хоть с кем-то, кого он не одобрит заранее. Почти год так проучилась. Так и жила, вернее существовала. На полочке в моей ванной вечными спутниками были валерьянка, пустырник и еще много разных антидепрессантов. Это единственные лекарства, которые мне позволялось использовать. Никаких обезболивающих, даже против головной боли или ежемесячных болей каждой девушки. Может слегка и превышала дозу, но только это помогало мне по ночам уснуть, а днем смириться с миром, где меня никто не любит и я никому не нужна... Хотя, стоп! Был еще человек, которому я не безразлична! Она папина сестра. Двоюродная кажется... Ее зовут Жанна. Она была пару раз у нас в доме на папочкиных приемах и единственная из гостей обращала внимание на меня, затиснутую где-то в темный угол. Мне с ней было не страшно и чувство неловкости быстро проходило. Я даже была у нее дома несколько раз. После того, как мне исполнилось четырнадцать, меня перестали к ней пускать. Да и вообще куда-либо. На занятия и то меня отвозил шофер. Но даже Жанне я никогда не рассказывала о ситуации в нашем доме. Она не намного за меня старше, но живет одна и имеет достаточно средств для существования - Жанна художница и имеет свою картинную галерею. Именно она вдохновила меня заняться рисованием. Но с отцом они не в самых лучших отношениях. Она хорошая. Может в этом все дело? Но я ее уже не видела года четыре. К нам не ходит, а меня к ней не пускают.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.