Любовь и зло

Райс Энн

Серия: Песнь серафимов [2]
Жанр: Ужасы и мистика  Фантастика    2012 год   Автор: Райс Энн   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Любовь и зло (Райс Энн)

Стань моим помощником. Стань моим инструментом, помогающим осуществлять то, к чему я призван на Земле.

Оставь пустую жизнь, которую ты сам для себя придумал, и послужи мне своим умом, храбростью, хитростью и непревзойденным изяществом.

Скажи, что ты хочешь этого, и твоя жизнь отвратится от зла. Подтверди это, и тотчас ввергнешься в пучину опасностей и сердечной боли, чтобы творить безусловное добро.

Ангел Малхия, обращаясь к Тоби О’Дару в «Песне серафимов»

Тем, кто странствует в ночи,

Светят Господа лучи.

К тем, кто в странах дня живет,

Богочеловек грядет.

Уильям Блейк. Изречения невинности [1]

Каждый из нас ангел, но только с одним крылом, и все мы можем летать, лишь обнявшись друг с другом.

Лучано де Кресченцо

1

Мне снился сон об ангелах. Я видел и слышал их среди великой и бесконечной вселенской ночи. Видел, как огоньки — а это и были ангелы — проносятся туда и сюда, оставляя после себя ослепительно сверкающий след; некоторые из них были величиной с комету и пролетали, мне казалось, настолько близко, что их пламя должно было превратить меня в пепел, но я не ощущал жара. Не чувствовал опасности. Не чувствовал себя.

Среди огромного, нескончаемого царства звука и света я ощущал вокруг только любовь. Чувствовал, что меня понимают — глубоко, полностью, что меня любят и поддерживают, что сам я являюсь частью всего, что вижу и слышу. Но в то же время я сознавал, что не заслуживаю этой любви и этого понимания. Тогда некое подобие скорби захлестнуло меня, и все мое существо слилось воедино с поющими голосами, ибо пели голоса обо мне.

Я услышал, как высоко вознесся над другими голос Малхии, трубный, сверкающий, когда он объявил, что теперь я принадлежу ему и должен идти с ним рядом. Ведь он избрал меня своим помощником, и мне предстоит исполнять все, что он велит. Этот голос, гулкий, переливающийся, возносился выше и выше. А вместе с ним звучал еще один, не такой громкий, зато нежный и лучезарный. Этот голос пел о моей жизни на земле и о том, что мне предстоит сделать; он пел о тех, кто нуждается во мне, кто любит меня; он пел о заурядных делах, заурядных помыслах — и все это с непревзойденной отвагой ставил он вровень с великими свершениями, к каким звал Малхия.

И обе переплетающиеся темы были такими величественными, и музыка почти осязаемо обволакивала, обнимала меня, словно любящее существо. Я припадал к груди этой музыки и слышал торжествующий голос Малхии, заявляющего о своих правах на меня, утверждающего мою ему принадлежность. Второй голос звучал слабее, однако вовсе не собирался сдаваться. Второй голос никогда не сдавался. Он был по-своему прекрасен и мог вечно петь так, как пел.

Послышались и другие голоса — точнее, они непрерывно звучали все это время. Другие голоса пели вокруг и рядом, перекликались с голосами ангелов, как будто отвечая им из-под сводов бескрайнего купола. Голоса, ангельские и эти, другие, сливались в единый хор, и я вдруг понял, что это голоса молящихся людей, молящихся обо мне. Люди молились раньше и будут молиться потом, и в далеком будущем, они молятся всегда, и, должно быть, все эти голоса радуются тому, каким я уже стал, каким еще стану. Ведь моя душа была так мала и печальна, а этот яркий мир, в котором я оказался, настолько огромен — мир, где даже слово теряет смысл, потому что нет в нем ни границ, ни меры, чтобы его измерить.

И на меня сошло блаженное знание: всякая живая душа есть предмет подобного восхваления и удостаивается нескончаемого, неудержимого песнопения; всякая душа возлюблена, как моя, познана, как моя.

Разве может быть иначе? Разве могу я, со всеми своими недостатками, при всех своих потерях, быть единственным? Нет, конечно, — вселенная полна душ, слившихся в этой величественной, торжествующей песне.

Всех их знают и любят так же, как знают и любят меня. Все они на виду, ибо даже я наблюдаю, как в своих молитвах распускаются эти души яркими цветками на ткани бескрайнего золотистого полотнища.

— Не прогоняй меня. Не отсылай обратно. Раз я должен, позволь исполнить волю Твою, исполнить со всей душой, — молился я и слышал, как мои собственные слова обращаются в текучие звуки, подобные звукам той музыки, которая окружает меня и придает силы. Я слышал свой уверенный голос: — Я люблю Тебя. Люблю Тебя, Который создал все и дал нам все, и ради Тебя я сделаю что угодно, выполню все, чего Ты потребуешь от меня. Малхия, забери меня! Отведи к Нему. Позволь исполнить волю Его!

Ни единого слова не потерялось в громадной сфере любви, окружавшей меня, в этой бескрайней ночи, сияющей, словно день. Потому что ни день, ни ночь ничего не значили здесь, ибо одно сливалось с другим, и оба были совершенны, а молитвы всё возносились и возносились, наплывая друг на друга, и голоса ангелов образовывали небесный свод, перед которым я безоговорочно преклонялся, которому я безраздельно принадлежал.

Что-то изменилось. Я по-прежнему слышал жалобный голос ангела, молившегося за меня, напоминавшего Малхии обо всем, что я должен сделать. Слышал Малхию, его мягко упрекающий, настойчивый голос, слышал молитвы, такие изумительные и всеобъемлющие, что казалось, мне уже никогда не потребуется тело, чтобы жить, любить, думать и чувствовать.

Но действительно что-то изменилось. Картина стала иной.

Я увидел, как Земля внизу стремительно приближается, я лечу ей навстречу, ощущая, как меня медленно пробирает холод, явственно ощутимый, пронзительный.

«Позволь остаться!» — хотелось взмолиться мне, но я ведь не заслужил того, чтобы остаться. Еще не пришло время, я должен был понимать, что расставание неизбежно.

Передо мной открылась вовсе не та Земля, какую я ожидал увидеть: под невообразимо ярким небом колыхались бескрайние поля золотистой пшеницы, залитые солнечным светом. Повсюду я видел полевые цветы, «лилии полевые», видел, какие они нежные и вместе с тем сильные, только гнутся под порывами ветра. Вот оно, богатство Земли, богатство цветущих деревьев, богатство облаков в небе.

— Дорогой Господь, я никогда не отдалюсь от Тебя, никогда не обману Тебя, никогда не предам Тебя в своей вере и своей душе, — прошептал я, — ведь Ты дал мне все это, дал нам все это.

И, прошептав эти слова, я ощутил объятие, такое крепкое, такое всеобъемлющее, что зарыдал от полноты чувств.

Поля, уходящие вдаль, расплылись, мир растворился в золотистой пустоте, и я ощутил, как меня окутывает, заливает любовь, как она баюкает меня, а цветы разрастаются и играют красками, какие я не в силах описать. Само присутствие оттенков, неведомых человеку, глубоко поразило меня, вселив ощущение беспомощности.

«Дорогой Господь, как же сильно Ты нас любишь!»

Контуры предметов исчезли. Краски беспрепятственно вытекали из форм, а свет теперь расстилался мягкой, непрозрачной завесой дыма.

Появился коридор, и меня охватило явственное ощущение, переданное словами, что я только что прошел по этому коридору. И вот теперь с другого конца длинного коридора ко мне приближался высокий стройный силуэт — Малхия. Он выглядел как обычно: хорошо одетый, изящный молодой человек.

Я уже различал мягкие длинные волосы, овал лица. Отметил его простой темный костюм.

Увидел его полные любви глаза, неспешную приветливую улыбку. Увидел, как он протянул ко мне руки.

— Возлюбленный сын, — произнес он шепотом. — Ты снова нужен мне. И будешь нужен еще долго. Ты будешь нужен мне до скончания времен.

И, кажется, сейчас же другие голоса запели от всего сердца. Но — протестуя или восхваляя? — я не мог разобрать.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.