Чёрт на колокольне

По Эдгар Аллан

Жанр: Классическая проза  Проза    1908 год   Автор: По Эдгар Аллан   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Чёрт на колокольне ( По Эдгар Аллан)

Все знают, что вообще самое прекрасное место в свете есть, или — увы! — был голландский городок Вондервоттеймиттис. Но так как он лежит в некотором расстоянии от больших дорог, так сказать, в захолустье, то вряд ли многие из моих читателей почтили его своим посещением. Для тех, кто этого не сделал, будет не лишнее, если я опишу его несколько подробнее. Это тем более необходимо, что, надеясь привлечь общественное сочувствие к его обитателям, я намереваюсь рассказать здесь одно из бедственных происшествий, случившееся недавно в его пределах. Никто из знающих меня не усомнится, что я выполню такую добровольно взятую на себя обязанность с полной добросовестностью, строгой беспристрастностью, осторожно взвешивая факты и сопоставляя авторитеты, чем всегда должен отличаться желающий заслужить титул историка.

На основании медалей, рукописей и надписей я могу положительно утверждать, что город Вондервоттеймиттис существовал с самого своего основания при тех же условиях, как и ныне. К моему сожалению, о времени этого основания я могу говорить лишь с той определенной неопределенностью, к которой, по временам, бывают принуждены прибегать математики в некоторых алгебраических формулах. Потому я могу сказать, что по отдаленности это время не может быть меньше всякой определенной величины.

Что касается происхождения имени Вондервоттеймиттис, приходится признаться, что я и здесь ушел не многим дальше. Среди множества мнений, высказанных по поводу этого деликатного вопроса — остроумных, ученых и прямо противоположных, я не могу подыскать ничего в достаточной мере удовлетворительного. Может быть, мнению Гросвигга, почти во всем сходящемуся с Кроутаплентэй, следует отдать преимущество. Оно таково: Вондервоттеймиттис — Vonder, читай: Donder (гром); Votteimittis как бы Bleitsiz, устарелое вместо Blitzeu (молния). Такое словопроизводство, правда, доказывается некоторыми следами электрического действия на верхушке шпиля городской ратуши. Однако я не решаюсь вдаваться в рассуждения на тему такой важности и должен отослать читателя, желающего иметь более подробные указания к Oratiunculae de Rebus Praeter-Veteris Дундергутца. См. также Блундербуццард De Derivationibus, стр. 27 до 5010, изд. в лист Гота, напечатано красным и черным шрифтом, с последними словами под строкой и без цифр. Там же автографические заметки на полях Штуффундпуффа и подстрочные комментарии Грунтундцугеля.

Несмотря на мрак, окутывающий, таким образом, время основания Вондервоттеймиттиса и происхождение его имени, не может быть сомнения, как я уже сказал раньше, что он всегда существовал в том виде, в каком мы находим его теперь. Старейший из жителей городка не помнит ни малейшего изменения в его наружности, и даже самое предположение о подобной возможности счел бы за оскорбление. Городок расположен в совершенно круглой долине, с четверть мили в окружности, окруженной со всех сторон отлогими холмами, за пределы которых жители никогда не отваживаются переходить. В объяснение этого они приводить основательную причину, что вообще не верят, чтоб по ту сторону было что-нибудь.

Вокруг долины, совершенно плоской и вымощенной плоскими черепичными плитами, расположились непрерывным рядом шестьдесят домиков. Обращенные задним фасадом к холмам, они передней стороной смотрят, конечно, на центр равнины, который отстоит как раз на шестьдесят ярдов от входной двери каждого жилья. Перед каждым домом садик с круговой дорожкой, солнечными часами и двумя дюжинами капустных кочнов. Сами постройки так похожи одна на другую, что их и не различить. Благодаря большой древности, архитектурный стиль несколько странный, что не мешает ему быть живописным. Они выстроены из сильно обожженных кирпичиков, красных с черными полосами на краях, так, что стены похожи на большую шахматную доску. Коньки обращены к фасаду, вдоль стен, над главным входом, тянутся навесы такой же величины, как сами дома. Окна узкие и глубокие с маленькими стеклами и широкими рамами. Крыши из черепицы с длинными закрученными концами. Все деревянные части темные, и всюду много резьбы очень однообразных рисунков, потому что с незапамятных времен местные резчики никогда не были в состоянии вырезать ничего, кроме двух предметов: часов и капусты. Но эти вещи они вырезывают мастерски и помещают их, где только найдут место для резьбы.

Внутреннее расположение домов, так же, как их наружный вид, во всех одного образца, и мебель расположена по одному плану. Полы из четырехугольных плиток, а стулья и столы из темного дерева с тонкими изогнутыми ножками. Обширные, высокие камины не только украшены резными часами и кочнами капусты, но также настоящими часами, громко тикающими, на передней полочке, между двумя цветочными горшками с капустой. А между часами и капустой помещается маленький фарфоровый китаец с большой дырой на животе, через которую виден циферблат часов.

Самые камины широки и глубоки, с крепкими прогнутыми таганами. Под ними постоянно горит огонь, и на них большой котелок с кислой капустой и свининой, над которым всегда хлопочет хозяйка. Она маленькая толстая женщина с голубыми глазами и красным лицом, в высоком чепце наподобие сахарной головы, украшенном желтыми и красными лентами. Ее одежду составляет оранжевая юбка грубого сукна, очень полная сзади и с короткой талией, вообще короткая и не спускающаяся ниже половины ног. Последние довольно толсты, также как щиколотки, зато обуты они в красивые зеленые чулки. Розовые кожаные башмаки застегнуты бантом из желтых лент, собранных в виде кочна. В левой руке она держит массивные голландские часики, в правой — ложку для мешания капусты и свинины. Возле нее трется жирный пестрый кот с золоченым игрушечным репетитором на хвосте, привязанным ради шутки "ребятами".

Сами ребята — их трое — в саду стерегут свинью. Каждый из них двух футов ростом. На них треугольные шляпы, пурпуровые жилеты, спускающиеся до бедер, лосиные штаны до колен, красные шерстяные чулки, тяжелые башмаки с большими серебряными пряжками и длинные сюртуки с перламутровыми пуговицами. У каждого во рту трубка, а в правой руке пузатые часики. Он затянется и взглянет на часы, опять поглядит и опять затянется. Свинья жирная и ленивая, подбирает листья, опадающие с капусты, и подбрасывает задними ногами золоченый репетитор, который мальчишки навязали и ей на хвост, чтоб она не уступала красотой кошке.

У самой входной двери на кресле с высокой спинкой, обитом кожей, и с изогнутыми ножками, как у столов, сидит сам хозяин. Это чрезвычайно тучный старик, с большими круглыми глазами и жирным двойным подбородком. Он одет так же, как мальчики, и мне нечего дольше говорить об этом. Вся разница в том, что его трубка побольше, и он может сильнее затягиваться. Как у них, и у него часы, только он носит их в кармане. И, вправду, у него есть занятие поважнее, а в чем оно состоит, это я сейчас объясню. Он сидит серьезно, заложив правую ногу на левое колено и устремив постоянно, хотя один глаз, на один замечательный предмет в центре равнины.

Этот предмет — находится на башне городской думы. Думские гласные все маленькие, кругленькие, жирные, смышленые люди с большими выпученными глазами и двойными подбородками. Их кафтаны длиннее, и пряжки башмаков больше, чем у прочих жителей Вондервоттеймиттиса. За время моего пребывания в городке они имели несколько специальных заседаний, на которых приняли следующие три важные решения:

"Не следует изменять старый порядок вещей".

"Нет ничего путного за пределами Вондервоттеймиттиса".

"Мы останемся при наших часах и капусте".

Над залой совета находится башня, а в башне колокольня, на которой помещается и помещалась с незапамятных времен гордость и слава городка — большие башенные часы города Вондервоттеймиттиса. И вот на этот-то предмет и обращены глаза старого господина, сидящего в кожаном кресле.

У городских часов семь циферблатов, по одному на каждой из семи сторон башни, так что их можно видеть со всех концов города. Циферблаты большие, белые; стрелки массивные, черные. Существует особый смотритель, единственная обязанность которого — ходить за ними. Но эта должность чистейшая синекура, потому что не было случая, чтобы часы Вондервоттеймиттиса нуждались в починке. И до последнего времени одно предположение о возможности ее считалось еретическим. С древнейших времен, о которых сохранились известия в архивах, большой колокол их аккуратно отбивал часы. И то же самое делали все прочие стенные и карманные часы всего города. Нигде часы не ходили вернее. Когда башенные часы считали нужным сообщить: "Двенадцать часов", все покорные их последователи сразу откликались, как эхо. Одним словом, добрые бюргеры любили свою капусту, а своими часами гордились.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.