Бочка амонтиллиадо

По Эдгар Аллан

Жанр: Классическая проза  Проза    Автор: По Эдгар Аллан   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Бочка амонтиллиадо ( По Эдгар Аллан)(Эдгара По)

Я сносил, на сколько хватало терпения, бесчисленные обиды, наносимые мне Фортунато: но когда он осмелился нанести мне оскорбление, я поклялся отомстить. Вы, однако, уже настолько знакомы со свойствами моей души, что, конечно, ни на минуту не заподозрите, чтобы я решился высказать угрозу на словах. Наконец-то я буду отомщен; это было решено бесповоротно, но самая положительность этого решения исключала собою всякую идею риска. Я не только должен наказать – но еще наказать его безнаказанно. Зло не смыто, если мститель, в свою очередь, подвергается возмездию. Точно также не смыто оно и тогда, когда человек, причинивший это зло, не сознает, чья рука его за то карает.

Обратите внимание на то, что я ни словом, ни делом не подавал Фортунато повода усомниться в моем расположении. Я продолжал, как и всегда, улыбаться ему, и он не подозревал, что теперь я улыбаюсь мечте об его убийстве.

У этого Фортунато была одна слабая сторона, хотя, вообще говоря, он был человеком вполне достойным уважения, и храбрость его не подлежала никакому сомнению. Он считал себя большим знатоком в винах. Настоящий дух виртуозности весьма редко проявляется в итальянцах. Энтузиазм их преимущественно рассчитан на то, чтобы при удобном случае ввести в обман кого-нибудь из английских или австрийских негоциантов. В отношении к живописи и драгоценным камням Фортунато был таким же шарлатаном, как и другие его земляки, но он искренно был в том уверен, что в старых винах знает толк. Относительно этого пункта я, в сущности, близко к нему подходил; я сам был знаток итальянских вин и много их покупал, лишь только представлялся случай.

Встретился я с моим другом уже под вечер, в самый разгар карнавала. Он уже успел немного подвыпить и встретил меня с чрезвычайной горячностью. Он был наряжен в шутовской полосатый костюм, плотно облегающий тело, а на голове у него был комический колпак с бубенчиками. Я, с своей стороны, так ему обрадовался, что, казалось, конца не будет рукопожатиям.

– Какое счастье, что я вас встретил, Фортунато! – говорю я ему. – Какой у вас сегодня превосходный вид! А мне привезли бочку вина; говорят – амонтиллиадо; только оно мне что-то подозрительно.

– Как, – говорит он, – амонтиллиадо? Целую бочку? Не может быть? И это в самый разгар карнавала?

– Подозрительно оно мне что-то, – возразил я; – и такую я сделал глупость: не посоветовавшись с вами, заплатил за него, как за настоящее амонтиллиадо. Но не мог вас нигде разыскать, а между тем боялся упустить такую покупку.

– Амонтиллиадо!

– Подозрительно что-то.

– Амонтиллиадо!

– Еще в этом надо удостовериться.

– Амонтиллиадо!

– Так как я вижу, вы здесь заняты, то я отправлюсь к Лючези. Его провести мудрено. Он мне скажет.

– Лючези? Он амонтиллиадо не отличит от хереса!

– А вот находятся глупцы, которые уверяют, что он не хуже вас знает толк в винах.

– Так и быть уж, – пойдемте!

– Куда это?

– В ваши погреба.

– Нет, мой друг, – ни за что на свете; я не хочу злоупотреблять вашей добротой. Я вижу, что вы здесь заняты. Лючези…

– Мне здесь нечего делать: пойдемте.

– Нет, мой друг, – ни в каком случае. Я вижу сам, что у вас небольшая простуда. В погребах ужасно сыро. В них все стены покрыты селитрой.

– Ничего не значит, пойдемте. Простуда моя – чистые пустяки. Вас должно быть обманули; что же касается до Лючези – он положительно не в состоянии отличить хереса от амонтиллиадо.

С этими словами Фортунато схватил меня под руку. Я только успел надеть черную шелковую маску, плотно обернулся своим roquelaire’ом, и он увел меня в мой палаццо.

Дома не оказалось никого из прислуги: все отправились веселить и справлять карнавал. Я им объявил, что не вернусь до утра, и строго приказал ни на шаг из дома не отлучаться. Я прекрасно знал, что такого приказа вполне достаточно для того, чтоб они все бежали из дома, лишь только я уйду сам.

Я вынул два факела из подставок, подал один из них Фортунато и провел его целой анфиладой комнат к своду, ведущему к подземелью, где находились подвалы. Я спустился длинной спиральной лестницей вниз, прося его следовать за мною как можно осторожнее.

Наконец мы спустились и очутились вдвоем на сырой почве Монтрезоровских катакомб.

Приятель мой подвигался нетвердою поступью, позванивая на ходу всеми бубенчиками своего колпака.

– Бочка? – произнес он.

– Она стоит там подальше, – отвечал я, – но вы обратите внимание на эти белые сверкающие нити, которые, как паутина, обволакивают стены этих пещер.

Он обернулся ко мне и посмотрел на меня маслеными глазами, которые ясно свидетельствовали о том, до какой степени он уже пьян.

– Селитра? – спросил он наконец.

– Селитра, – отвечал я. – Давно у вас этот кашель?

– Кхэ! кхэ! кхэ! кхэ! кхэ! кхэ!

Мой бедный друг задыхался от кашля и в течение нескольких минут ничего не мог отвечать.

– Это ничего, – выговорил он наконец.

– Пойдемте, – решительно заявил я, – вернемся назад; здоровье ваше дорого. Вы человек богатый, уважаемый, любимый; вы также – счастливы, как был когда-то счастлив и я. Вы человек для многих необходимый. Не заботьтесь обо мне. Мы пойдем назад; я не хочу брать на себя ответственности в том, если вы заболеете. К тому же, и Лючези может…

– Довольно! – прервал он меня; – этот кашель – чистые пустяки; от него ничего не может статься. Не умру же я, в самом деле, от кашля!

– Конечно, конечно, – возразил я, – я нисколько не хотел вас понапрасну запугивать, – но все же осторожность никогда не мешает. Глоток этого медока защитит вас от сырости.

Говоря это, я сшиб горлышко с бутылки, которую вытащил из длинного ряда ее подруг, разложенных на земле.

– Пейте.

Он поднесь вино ко рту и подмигнул. Затем приостановился и фамильярно кивнул мне головой, позванивая бубенчиками колпака.

– Пью, – сказал он, – за тех, которые здесь погребены вокруг нас.

– А я пью за то, чтоб вам здравствовать на долгие лета!

Он снова взял меня под руку, и мы отправились дальше.

– Какие это обширные катакомбы, – заметил он.

– Да ведь и фамилия Монтрезоров была очень многочисленна, – возразил я.

– Я забыл, какой у вас герб?

– Огромная человеческая нога на лазуревом поле; нога наступает на ползущую змею, которая впилась своим жалом в его пятку.

– А девиз какой?

– Nemo me impune lacessit [1] .

– Хорошо! – сказал он.

Глаза его разгорелись от вина, бубенчики звенели. Выпитый медок разгорячил и мою фантазию. По обеим сторонам прохода были навалены груды костей, вперемежку с бочками вина, и мы дошли, пробираясь между ними, до самой отдаленной части катакомб. Я опять остановился и на этот раз схватил Фортунато за руку, повыше локтя.

– Взгляните на селитру, – сказал я, – посмотрите, как ее становится много. Она, будто мох, облепила все своды. Мы теперь находимся под руслом реки. Сырость стекает каплями на кости. Вернемся назад, пока не поздно. Ваш кашель…

– Это ничего, – отвечал он; – пойдемте дальше. Пропустим только прежде глоток этого медока.

На этот раз я разбил бутылку de grave и передал ему. Он опорожнил ее залпом. Глаза его заискрились диким блеском, он рассмеялся и, с непонятным для меня жестом, подбросил бутылку кверху.

Я с удивлением посмотрел на него. Он опять повторил свое странное движение.

– Вы не понимаете? – обратился он ко мне.

– Нет, не понимаю, – возразил я.

– Так вы к братству не принадлежите?

– К какому братству?

– Не принадлежите к масонской ложе?

– Да, да! – сказал я, – о, да, да!

– Вы? Быть не может! Масон?

– Да, масон, – отвечал я.

– Дайте знак.

– Вот он, – отвечал я, – вынимая из под складок своего requelaire’а лопату каменщика.

– Вы шутите! – воскликнул он, отступая на несколько шагов. – Но пойдемте дальше – проведите меня к амонтиллиадо.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.