Собрание сочинений в шести томах. Том первый

Домбровский Юрий Осипович

Серия: Собрание сочинений в шести томах [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Собрание сочинений в шести томах. Том первый (Домбровский Юрий)

Юрий Домбровский

Собрание сочинений в шести томах

Том первый

Вступительная статья редактора

Десятилетия имя и произведения этого замечательного писателя были в тени. Мы только-только начинаем по-настоящему осмысливать величину личности и значительность его творчества.

Внешнюю канву биографии Юрия Осиповича Домбровского легко выразить довольно короткой колонкой дат и довольно кратким пояснением к ним:

12 мая 1909 года — родился в Москве в семье адвоката;

1932 год — окончил Высшие литературные курсы; первый арест, выслан из столицы в Казахстан;

1937 год — второй арест;

1938 год — опубликована повесть «Державин» («Крушение империи»);

1939 год — третий арест;

1939-1943 годы — в заключении на Колыме;

1943-1944 годы — работа над романом «Обезьяна приходит за своим черепом»;

1946 год — работа над циклом новелл о Шекспире «Смуглая леди»;

1949 год — четвертый арест;

1949-1955 годы — в заключении на Крайнем Севере и в Тайшете;

1956 год — реабилитирован за отсутствием состава преступления;

1959 год — опубликован роман «Обезьяна приходит за своим черепом»;

1964 год — в «Новом мире» опубликован роман «Хранитель древностей»; заключен с журналом договор на роман «Факультет ненужных вещей»;

1969 год — вышла книга «Смуглая леди»;

1974 год — опубликована в Алма-Ате книга очерков о казахских художниках «Факел»;

1978 год — в начале весны в Париже опубликован роман «Факультет ненужных вещей»;

29 мая 1978 года — скончался; похоронен на Кузьминском кладбище Москвы.

За безмолвными здесь— на бумаге — датами там— в реальной жизни — встают тысячи людей, сотни событий, десятки городов.

Кровавая круговерть, гордость и позор, жизнь и смерть, любовь и разлука, предательство и верность — там.

Малюсенький дефис между тридцать девятым и сорок третьим годами, сколько же таит он за собой! И как много сокрыто за другим дефисом — между сорок девятым и пятьдесят пятым годами!

Нам не пережить пережитого писателем. К счастью, не пережить. Он остался несломленным и гордым, а какими бы вернулись оттудамы? Кто поручится, что тоже несломленными и гордыми? Кто поручится, что у нас остались бы еще силы писать стихи?

Даже в пекле надежда заводится, Если в адские вхожа края. Матерь Божия, Богородица, Непорочная дева моя. Она ходит по кругу проклятому, Вся надламываясь от тягот, И без выбора каждому пятому Ручку маленькую подает…

Это — начало стихотворения «Амнистия», написанного Ю. Домбровским зимой 1940 года на Колыме. Боль — и свет! Страдание — и надежда! Безверие — и глубочайшая вера! И — жизнь. Для кого-то — будничная.

Пока это жизнь, и считаться Приходится бедной душе Со смертью без всяких кассаций, С ночами в гнилом шалаше. С дождями, с размокшей дорогой, С ударом ружья по плечу. И с многим, и очень со многим, О чем и писать не хочу.

И он об этом, по сути дела, не писал, уступив место хроникеров другим: Александру Солженицыну, Варламу Шаламову, Евгении Гинзбург. Сам Ю.Домбровский в романе «Факультет ненужных вещей» осмыслил глубинную природу этого.

Яркое, резкое, основанное на динамичных столкновениях и контрастах политическое бытие (пример тому — Солженицын) не органично для Ю. Домбровского. Он весь — в бытии философском.

Виктор Лихоносов еще в 1968 году в повести «Люблю тебя светло» с присущей ему лиричностью отобразил это свойство души Ю. Домбровского.

А через несколько лет в автобиографическом романе «Прощание из ниоткуда» писатель противоположного темперамента — Владимир Максимов — как бы закрепил эту особенность миропонимания Юрия Осиповича, уж так ломанного Системой, так мучимого ею, но оставшегося Поэтам несмотря пи на что. Поэтом в главном — в отношении к жизни: без оголтелой злобы; с осознанием хрупкости ее смысла; с ежесекундным ощущением неслучайности нашего явления из тьмы на свет.

«Выезжал я из Москвы в ростепель, в хмурую и теплую погодку. То и дело моросил дождичек, и только-только начали набухать за заборами, на мокрых бульварах и в бутылках па подоконниках бурые податливые почки. Провожали меня с красными прутиками расцветшей вербы, потешными желтыми и белыми цветами ее, похожими на комочки пуха. А здесь я очутился среди южного лета. Цвело все, даже то, чему вообще цвести не положено, — развалившиеся заплоты (трава била прямо из них), стены домов, крыши, лужи под желтой ряской, тротуары и мостовые».

Это — начало романа «Хранитель древностей». О первых впечатлениях Зыбина, литературного двойника Ю. Домбровского, от Алма-Аты. Пейзаж нарисован словно бы и не пережившим пятнадцатилетний ад человеком: цветение, сияние, радость, которые не блекнут и на последующих страницах и этого романа, и его продолжения «Факультета ненужных вещей», хотя там уже примешана к ним боль, а лирика освещена высокой мыслью — о праве и бесправии в тоталитарном обществе.

Он сполна испытал «прелести» времени, в которое ему выпало жить и работать. Уточним: жить — честно, работать — честно.

Иногда трудно представить, как в атмосфере литературы, примитивной до силуэтности наскальных рисунков, могли созреть и воплотиться (пусть только в виде неизданных рукописей) замыслы романа «Обезьяна приходит за своим черепом» или цикла новелл о Шекспире — «Смуглая леди».

На самом деле, не поленитесь, воскресите в памяти прозу или поэзию полувековой давности. Что осталось от нее? Где ее хваленые «шедевры», плакатные в своей первооснове, неправдоподобно-жизнерадостные? Исчезли. Растаяли, «яко дым». А помним мы и читаем сейчас вещи тогда до печатного станка не дошедшие или дошедшие с большим трудом. Среди первых и произведения Ю. Домбровского.

«Доходяга», вышвырнутый из советского концлагеря умирать, вынес с собою оттуда замысел романа «Обезьяна приходит за своим черепом», тема которого как бы витала в воздухе, — шла война с фашизмом. Участвовать в ней непосредственно Ю. Домбровский не мог, но сполна использовал доступную ему — писателю — возможность сразиться с «коричневой чумой».

Роман этот не мог в то время «прийтись ко двору». И не пришелся. От момента написания «Обезьяны» до момента публикации пролег временной отрезок длиной в пятнадцать лет. Все последующие произведения Ю. Домбровского ждала похожая судьба — страшная, как казалось когда-то, счастливая, как оказалось ныне.

Но, с другой стороны, это запоздавшее на многие годы признание, как обворовало оно и нас, и писателя, вынужденного, как он писал сам, «зарабатывать на жизнь подсобными литературными и окололитературными работами»! Он много (и хорошо!) переводил с казахского языка; часто писал внутренние рецензии на произведения, отнюдь не требующие его энциклопедических знаний и его выдающегося писательского дара.

Ю. Домбровский в жизни был очень разный. Один — когда изредка появлялся в ЦДЛ; другой — когда штудировал книги в библиотеке или приходил в книжный магазин; третий — в любимом Доме творчества Голицыне, где ему работалось лучше всего; четвертый — в Алма-Ате, куда часто и надолго уезжал; пятый — беседующий о чем-нибудь с любым из прохожих в любой географической точке, куда заносили его судьба или случай; шестой — дома; седьмой — с грибным лукошком в осеннем подмосковном лесу.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.