Трава и дым

Веденяпин Дмитрий

Жанр: Поэзия  Поэзия    2002 год   Автор: Веденяпин Дмитрий   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Трава и дым (Веденяпин Дмитрий)

Одуванчик

Жизнь моя в столбе бесплотной пыли, В облаке, расплывшемся от слез, В зеркале, которое разбили, А оно очнулось и срослось. В комнате, как в солнечном осколке Озера, сверкающего сквозь Листья и ослепшие иголки, Пляшут пряди солнечных волос; Рыбаки спускаются по склону По траве, блестящей от росы; Папа говорит по телефону, Обреченно глядя на часы. Даже в зимней обморочной давке, В стеклах между варежек и шуб Тонкие секунды, как булавки, Падают, не разжимая губ; Но не зря в серебряном конверте Нас бесстрашно держат на весу — Как от ветра, спрятавшись от смерти, Одуванчик светится в лесу. 1994

Гроза

Серебряная солома Бьется в окно. Бледная, как полотно, Комната глохнет от грома. 1986

«Человек подходит к микрофону…»

Человек подходит к микрофону. Утро отражается в реке. Женщина летает над газоном, Полулежа в красном гамаке. Сонная Австралия. Зеленый Летний день. Залитый солнцем джип. Смуглый фермер, с детства умудренный Тайным знаньем бабочек и рыб. Не спеша потягивая виски, В кресле у окна сидит старик. Не спеша потягивая виски, В зеркале сидит его двойник. Девочка играет с обезьяной. Негр в очках копается в саду. Над зеленогрудою поляной Вьется белоснежный какаду. Если радость — это чувство света, Выстрели из фотопистолета В это небо, полное тепла, И оттуда с серебристым звоном На поляну рядом с микрофоном Упадет Кащеева игла. 1987

Фотография

В стеклянном воздухе торчит железный прутик; Асфальт, как солнце, светится, дрожа. На высоте седьмого этажа Минута прилепляется к минуте, Выстукивая светло-серый лес С травой и перевернутой листвою, Тропинкой, пустотой и дождевою Сквозящей кляксой пасмурных небес. И в этот лес, как будто в никуда, Уходит неподвижный человечек В плаще и с целлофановым пакетом, Бесцветным и блестящим, как вода. Его спина по цвету, как асфальт, И как бы безотчетно совмещает Прозрачный лес, который все прощает, И этот острый воздух из стекла. И нужно все расставить по местам, Уменьшившись до двух сплетенных свечек, Чтоб выяснить, что милость только там, Куда уходит фоточеловечек. 1986

«В толпе веселых палочек, в плену…»

В толпе веселых палочек, в плену Зеркальных сквозняков балетной школы, В прозрачности от потолка до пола, Придвинувшейся к самому окну. На улице, в кольце цветного слуха, В лесу, где память бьется на весу, Вибрируя, как золотая муха, Похожая на добрую осу Над яблоком в купе, когда часы Стоят, прижавшись стрелками к рассвету, — Две полосы серебряного цвета Над черным краем лесополосы. Разбившись насмерть в пелене тумана, Мы гладим хвою в глубине пробела, Где голоса летают над поляной, Проделав дырку в зеркале Гизела; Вдоль сосняка, сквозь сумеречный дым, По кромке дня пробравшись без страховки, Мы наяву стоим у остановки На воздухе, оставшемся пустым. 1995

«Там хорошо, где нас нет…»

Д.У. и Е.С.

1 Там хорошо, где нас нет: В солнечном лесу, в разноцветной капле, Под дождем, бормочущим «крибле-крабле», В зелени оранжевой на просвет. На трубе сидели не две, а три. Слава «И», отважившейся остаться. Здесь надежда, вера и правда братства Облаков, дрейфующих в Снегири. За столом сидели не два, а три. И всегда невольно, почти некстати Память? душа? — непонятно, но что-то внутри Вдруг становилось прозрачнее, легче, крылатей. Что-то как будто сдвигалось, всплывало со дна И возникало, зеркалясь, как сумерки в скрипе Сосен за окнами, смутно похожее на Оттиск бессмертья на выцветшем дагерротипе. 1992–1995
Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.