Робинзонада Яшки Страмболя

Ряховский Борис Петрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Робинзонада Яшки Страмболя (Ряховский Борис)

Об авторе

Борису Ряховскому 27 лет. Он коренной уралец — родился в Свердловске, в этом городе окончил электротехнический техникум и отсюда был направлен на работу в железнодорожное депо. Но складывалось так, что он годами жил и работал в геодезической партии в Северо-Западном Казахстане, любит Казахстан как свою вторую родину. Каждое лето он «обживает» новые для себя места — берега Каспийского и Аральского морей, Каракумы, плато Усть-Урт. Поэтому его непреходящая тяга к степи обновляется.

Два года назад Борис Ряховский окончил Литературный институт имени Горького, сейчас работает в журнале «Сельская молодежь». Много ездит по стране, как и прежде, пишет очерки и рассказы.

«Робинзонада Яшки Страмболя» — первая книга Бориса Ряховского. В ней читатель найдет три маленькие приключенческие повести, объединенные общим замыслом, действующими лицами.

Время поисков, время дорог, по убеждению автора, начинается рано. И разнесчастен человек, если в свои 14–15 лет он жил без приключений. Приключения, как известно, не происходят с теми, кто не дерзает.

И недаром повести, включенные в книгу, названы приключенческими: герои их обуреваемы жаждой открыть неоткрытое.

Мы будем рады, дорогие читатели, если, прочитав книгу, вы пришлете свой отзыв о ней. Письма шлите по адресу: Москва, А-30, Сущевская улица, 21, изд-во «Молодая гвардия», массовый отдел.

ЭКСПЕДИЦИЯ N

Говорят, в старину на кораблях была такая должность — впередсмотрящий…

О ЯШКЕ СТРАМБОЛЯ

Есть в Италии вулкан Стромболи. Яшка Чернов составил таблицу потухших вулканов. Первым в таблице стоял итальянский вулкан, который дымит и по нынешний день. Яшка мне объяснил: вулкан Стромболи он вставил за красивое название.

Потому он, Яшка Чернов, и Страмбол я. Попокатепетль [1] — долго выговаривать.

Яшка вечно что-то начинал, чего-то придумывал и в чем-то нас убеждал.

Он начинал заниматься археологией. Он приходил ко мне со штыковой лопатой. За поясом у него торчали платяная и зубная щетки (говорят, археологи пользуются щеточками, чтобы не повредить, очищая от земли, ветхие черепки). В ведре из-под керосина он приносил кости ихтиозавров. Яшка доставал кость подревнее, совал мне под нос и уговаривал вглядеться.

Затем Яшка, как и мы все, заболел геологией. Носил ковбойку с закатанными рукавами, менялся кернами — кусками выбуренных пород, — листал нашу общую собственность «Геологию», откуда мы, вычитав про микропалеонтологические анализы, толковали друг другу вычитанное как вздумается.

Потом Яшка готовил беспризорного пса Жулика для работы в милиции. Мы толпой убегали от пса полуобутые. Яшка снимал с каждого тапку и совал всю эту обувную лавку под нос псу. Пес жадно глотал кусочки колбасы, оставленные Яшке на завтрак, и преданно глядел ему в глаза. Пес попался на редкость бездарный. Яшка любил, чтобы у него все получалось сразу. Поэтому он дал пинка Жулику и решил стать капитаном нашей футбольной команды.

Он нарядился в футбольные — до колен — трусы и неделю мучил мяч до потемок. Но страшные удары у него не получались, штанги одним ударом мяча он не ломал и капитаном его выбирать не собирались. Тогда Яшка пришил к трусам огромный карман. Отныне из его кармана торчали планки, свисали обрывки ниток: Яшка строил планер.

Яшка не появлялся на улице третий день, и я зашел к нему по дороге на Бутак. Во дворе было слышно, как Яшка пел. Он сидел спиной ко мне на полу и обматывал ниткой две тонкие бамбуковые планки. Рядом лежали готовое крыло планера и расщепленная лыжная палка.

— Купаться пойдешь?

— Я почти не сплю. Я есть-то забываю… Видишь? — Яшка кивнул на крыло. — Завтра полетит!

— Чем у тебя воняет?

— Клей столярный, восемьдесят восемь. Универсальный.

— Горит!

Яшка вскочил и помчался к электроплитке. На ней шипело и дымило. Яшка пометался по комнате, схватил с дивана расшитую подушечку, обернул ею жестянку и метнулся на улицу. Я выдернул штепсель и бросился за ним.

Яшка сидел на ступеньке крыльца. Перед ним на боку валялась закоптевшая консервная банка. Он пнул ее ногой.

— Ты скажи мне, что это за клей? Он не разогрелся, а сгорел! Ха! Плевать я хотел на такой клей!

— Говорят, клей надо разогревать так, — сказал я. — Банку с клеем опускают в кастрюлю с водой, а кастрюлю ставят на плиту.

— Еще чего не хватало! Ладно… У меня три плитки клея есть. Что нового на улице?

— Шутя сделал лук. Стреляет на пятьдесят метров.

— Подумаешь…

К Яшке, как обещал, я заглянул на обратном пути. Он сидел на полу около полусобранного планера, уткнув нос в колени.

— Жду вот. Клей сохнет, — сказал он. — Говоришь, Шутин лук стреляет на пятьдесят метров?

Яшка хотел привстать, но как-то странно дернулся, дрыгнул ногой и повалился набок. Планер отлетел в сторону, крылья и хвост у него отвалились.

Яшка отодрал штаны от пола и на четвереньках подполз к планеру.

— Ты скажешь, это клей? Сто лет сохнет, — проворчал Яшка. — Плевал я на такой клей!

Утром я встретил Яшку на базаре. Он тащил ведро, из которого торчали два огромных бычьих рога. Яшка поманил меня рукой.

— Не знаешь, где достать рога и копыта?

— Не знаю… Наверно, на бойне…

— Я сварю клей по собственному рецепту. Он в две минуты склеит что хочешь.

По дороге на бойню мы забросили в Яшкин двор добытые им рога. Остаток дня мы бродили вокруг бойни. Воняло там крепко. Я сказал Яшке, что столярный клей пахнет гораздо приятнее и вообще, если бы планер склеить фабричным клеем, он давно бы был готов. Яшка отмахнулся от меня и бросился выцарапывать из земли коровье копыто.

Мы сложили рога и копыта в углу Яшкиного двора. Затем Яшка согрел воды, и мы долго мыли в корыте вонючие коровьи конечности. Вечером я едва притащил ноги домой,

Утром, входя к Яшке, я заткнул нос пальцами. По кухне плавали тучи маслянистой гари. Сквозь чад я кое-как разглядел Яшку. Он метался около плиты, подбрасывал уголь, мешал в большой кастрюле обломком доски.

— Постой! Вы в этой кастрюле варите суп?

— Ничего!.. Зато клей будет — во! — восторженно сказал Яшка. — Ты будешь смотреть за огнем!

С ума сойти, сколько ведер угля я сжег! На улице жара 37 градусов, а в доме еще жарче. Мы разделись до трусов, кастрюля прыгала на плите и плевалась чем-то липким, коричневым и вонючим. Я-то держался подальше от кастрюли. А Яшке было каково! Он то и дело подсыпал в нее то соли, то соды — и бельевой и питьевой. Потом притащил домашнюю аптечку и налил в кастрюлю нашатырного спирта. А я едва успевал подносить уголь. Таскал его целыми ведрами! Мне никогда не было так весело.

Так мы скакали у плиты часа два. Наконец кастрюля подпрыгнула на плите и раздался взрыв, такой сильный, что мы побежали прятаться за дверь.

— Готово! — радостно сказал Яшка, будто он всю жизнь ждал этого взрыва.

Он зацепил кочергой кастрюлю за ушко и потащил ее во двор. Следом по полу, по крыльцу дымилась липкая ленточка варева.

Я вернулся в дом, открыл окна и навел мало-мальский порядок в кухне.

Яшка позвал меня. Он решил продемонстрировать свой клей. Кастрюля все еще плевалась.

Яшка отыскал в сарае два обломка фанеры, намазал их варевом, сложил и попросил меня встать на них, а сам побежал в дом за будильником. Я стоял на фанерах 20 минут — неподвижно, как статуя, а Яшка прогуливался вокруг кастрюли и время от времени заглядывал в нее. Наверное, гадал, что делать с таким количеством клея.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.