Три дамы в поисках любви и смерти

Попова Елена

Жанр: Современная проза  Проза    2013 год   Автор: Попова Елена   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Елена Попова

Три дамы в поисках любви и смерти

Дамы находят друг друга

Их было трое: Бубновая, Червоная и Крестовая. Могла быть и Пиковая, но она была им несимпатична и они, не сговариваясь, не допустили ее в свою компанию.

Разбежка в возрасте между ними была лет пятнадцать: одной сорок пять, второй пятьдесят с хвостиком, третьей почти шестьдесят. Из-за подобной разбежки они вряд ли могли так уж сойтись. Не возраст их свел, а похожая судьба. Так что из-за этой родственности судеб они сразу нашли, узнали, бросились друг к другу, понимая, что никто больше их так не поймет и не утешит, как они сами в тесном своем кругу.

Так, в толпище людей и на широких проспектах, где эти толпища протекают прореженной рекой, дети почему-то замечают только детей, а собаки собак, подтверждая в который раз могучий инстинкт родства и стремление к тождественности.

Бубновая (45 лет) была тусклой, небрежно подкрашивающейся блондинкой, немного усохшей и вытянутой, одевалась в свободные джемпера и длинные юбки, что делало ее еще более костлявой, усохшей и вытянутой, чем она была. Очков она не носила, но взгляд ее водянистых, неопределенно-голубых глаз был близорук, а веки всегда чуть припухшие, как будто она только что встала после долгого тяжелого сна. Побывала она и в браке, коротком и бессмысленном. Оба пытались любить друг друга и оба не смогли. Детей не было.

Как-то была она в одних совсем не обязательных гостях и именно поэтому курила одна на кухне, глядя в окно на освещенный перекресток. Тут-то и появилась Червоная (50 с хвостиком). Она была средней комплекции, чуть неуклюжая, в брюках, коротко и неудачно стриженная, о чем знала и что портило ей настроение. Хотя, если присмотреться, изначальной миловидности она еще не была окончательно лишена. С каким-то стуком даже рухнула она на хлипкий кухонный табурет и сказала:

— О! Ску-ка!

И потянулась за сигаретами Бубновой. Та протянула ей зажигалку. Взгляды их встретились, и они тут же поняли друг друга.

— Выпьем? — предложила Червоная и взяла стоявшую на полу у холодильника бутылку вина. — Не бойся, это я принесла. Я пью только свое вино.

Червоная не только побывала в длительном браке (муж ушел к другой), но имела двоих детей, которые жили далеко от нее, в иноземщине. Они виделись коротко и счастливо один, а порой и два раза в год (от этого-то и появилось у нее пристрастие к особо хорошему вину), но каждый день своей жизни, с утра, иногда даже с шести, и до вечера, порой очень позднего, она была одна (работа — это не жизнь), и особенно вечерами или в праздничные дни казалась сама себе несуществующим призраком, тонущем в безвоздушном пространстве.

Червоная ловко откупорила бутылку и разлила вино в высокие стаканы для сока, так как других в кухонном шкафчике не оказалось. Они замечательно посидели, обеим было интересно друг с другом. Бубновая больше слушала, но слушала внимательно, а Червоная говорила и тем более охотно, что ее с таким вниманием слушали. Так что договорились встретиться буквально через день, а потом вообще стали часто встречаться.

Крестовая присоединилась скоро, тоже в каких-то гостях. Она громко и весело смеялась, но глаза у нее при этом были печальные. Слово за слово, обе поняли — своя.

Напрашивалась в их компанию Пиковая, хозяйка дома, но что им с ней?

Все у нее было хорошо и даже отлично. Какой интерес об этом слушать? Похвасталась разок и ладно.

Крестовая (под шестьдесят) была как бы «кармической» вдовой. Она дважды овдовела самым натуральным образом, а третий ее муж, молодой и грустный, сбежал, испугавшись такой же участи. Она была полна, моложава, до сих пор кокетлива. Думать, за что такая судьба, ей было странно и страшно.

С сыном от первого брака она давно жила врозь, там и внуки без нее выросли. Вообще, жизнь ее была не заполнена до предела.

Все трое были из породы «жен». Не путать с женщинами-одиночками. Женщины-одиночки совсем другой подвид, крайне отличный. А женщины- жены — в прошлом ли, настоящем или будущем — это женщины-жены. Попадая в разряд одиночек (в отличие от одиночек натуральных), они вянут, хиреют, блекнут, увядают, просто растворяются, теряя охоту жить. Тогда как истинным одиночкам в таком качестве не так уж и плохо. Они по-своему довольны и любимое их занятие — вылизывать свою шерстку.

Женщины-одиночки — кошки.

Женщины-жены — собаки.

Так что, сошлись три дамы породы собачьей, сбились маленькой стайкой и стали жить вместе (духовно, конечно).

Бывало, они ссорились, как без этого, дулись друг на друга, обижали и обижались, прикалывали, насмешничали, но потом опять собирались вместе.

Как-то осенью, субботним днем Червоная заехала за обеими на машине. Настроение у всех в тот день было не то, чтобы очень, но впереди была целая суббота, а за ней воскресенье, короче, впереди только хуже. Решили поехать куда-нибудь.

Червоная оглянулась на подруг, сидящих на заднем сидении и, перед тем, как тронуться, сказала в который раз за это утро:

— Куда?

— Куда привезешь! — лихо воскликнула Крестовая.

— Да уж, куда хочешь, — добавила Бубновая.

— Девки, я же вас просто терпеть не могу за это! — сказала Червоная. — Какие-то дурищи безголовые! Не знаете куда — туда и попадете! Черту в пекло.

— А, куда попадем, туда и попадем! — опять лихо воскликнула Крестовая. — Хоть черту в пекло! Давай, жми на газ!

— Да, — сказала Бубновая. — И мне все равно.

Машина тронулась.

— Может, действительно куда-нибудь съездим? — сказала Бубновая с романтичной интонацией в голосе, расправляя прилипший к рукаву теплого жакета желтый листок.

— Куда? — поинтересовалась Крестовая.

— Да хоть в Прагу! Я за бензин заплачу.

(Вино в основном ставила Червоная, закуской занималась Крестовая, но Бубновая зарабатывала больше всех.)

— Была я в Праге, — сказала Червоная. — Приятно. А что дальше?

— И я была в Праге, — сказала Крестовая. — Приятно, да. А что дальше?

— Погуляем… — сказала Бубновая неуверенно.

— Столько пилить за рулем, чтобы прогуляться по Праге и выпить пива? Девочки, я не девочка.

— В этом мы как-то не сомневаемся, — сказала Крестовая, и это у нее почему-то получилось зло.

— Скажите спасибо, неблагодарные, что я вас вообще везу, — огрызнулась Червоная, и это у нее тоже почему-то получилось зло.

Вот так, переругиваясь, выехали за город, а потом решили проехать еще, где за водохранилищем был знакомый ресторан. Вроде, ехали как надо, сначала по просторному шоссе, потом по узкой асфальтированной дорожке, обсаженной средней высоты деревьями. Ехали-ехали, и вода уже поблескивала издали, а знакомого ресторанчика все не было. День был осенний, туманный, но не до такой степени, чтобы заблудиться.

— Заехала не туда, родная, — сказала Крестовая мягко.

— Я знаю, как ехать, — ответила Червоная.

Еще проехали и довольно долго.

— Нет, — опять не выдержала Крестовая. — Определенно напутала.

Червоная промолчала. Все смотрели на дорогу. И тут вдруг от дороги

пошла развилка, и на ней они увидели щитовой указатель, на котором было написано: «Кафе «Путник», 100 метров».

— Что-то не припомню такого, — сказала Крестовая.

— Так мы же по другой дороге ехали, — робко вставила Бубновая. Она иногда робела, как бы слабела душой.

Червоная опять промолчала.

— Ну, девочки, — сказала Крестовая. — Это же какие-то сто метров! Можно заглянуть. И название хорошее.

— Поэтичное, — тихо откликнулась Бубновая.

Кафе «Путник»

Через сто метров дорога тупо уткнулась в небольшой, легкий, как бы игрушечный домик, на фасаде которого, над легким, невысоким крыльцом светилась в тумане надпись «Путник».

Машин поблизости не было, и Червоная без помех поставила свою в самом удобном месте. От этого настроение ее немного улучшилось.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.