Чарующий мир храмовой проституции

Шведов Сергей Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Чарующий мир храмовой проституции (Шведов Сергей)

— Тебе только дай повод, так нажрёшься водки обязательно.

— Так то ж было подписание декларации о намерениях с новыми деловыми партнёрами! И фуршет, разумеется.

— И без повода тоже напьёшься.

Дёмушкин мучительно сглотнул слюну, когда жена вылила бутылку спасительного пива в раковину и выдавил только нечленораздельное:

— Ы-ы-ы…

Хуже нет вечернего отходняка после утренней выпивки. Даже похмелье с утра песней покажется.

— Ещё раз запах спиртного от тебя услышу, сдам тебя, алкоголика, в ЛТП. Сама заявление куда надо отнесу.

— Ага, так тебя и послушают в наркодиспансере. В цивилизованных странах уже давно вычеркнули диагноз «алкоголизм» из перечня наркозависимостей, темнота.

— Перед участковым на колени брошусь!

— У него такие доходнЫе синюги на участке, что он на тебя как на дуру посмотрит. И в ЛТП уже давно не отправляют по рекомендации местных властей. Это заведение для элиты.

— Тогда дам в лапу элтэпэшникам.

— Они с тебя столько сдерут, что мало не покажется. Там содержат и лечат, между прочим, только за плату. И за немалые деньги, учти.

— ЗаплАчу, разорюсь, а заплачУ, но тебе, гаду, они вкус к водке отобьют по гроб жизни.

Дёмушкин обиженно засопел. Обидно, конечно, ведь выпил-то всего-ничего. Корпоративная этика, что поделаешь. Заходишь к шефу в кабинете, а он тебе с порога: «Что будем пить сегодня?» и раскрывает бар.

— Ладно, Люся, клянусь — больше ни грамульки на работе!

— Правильно, выдумай себе какую-нибудь болячку, ну, язву желудка, что ли, чтобы на деловых встречах минералку цедить.

— Люся, ну кому в фирме нужны язвенники и трезвенники на должности менеджера по оптовым продажам?

— Скажи, что записался в секту свидетелей Люцифера и продал душу дьяволу ценой отказа от алкоголя. Сейчас так модно.

— Ага, наш гендиректор меня на первой же чёрной мессе расколет. Он же сатанист второй степени посвящения. Ладно, лягу спать, завтра что-нибудь выдумаю поправдоподобней.

* * *

Пока чистил зубы и влезал в пижаму, жена опять обрадовала Дёмушкина:

— Завтра тебе некогда будет думать. Историчка велела к одиннадцати часам всем родителям детей из нашего класса привести их на международную выставку «Мир храмовой проституции» с театральными инсталляциями.

— Что, наших деток заставят любоваться, как жрецы ставят раком гетер, баядерок и прочих астарток? Весьма педагогично.

— Не тебе, алкашу, судить о релятивизме современной морали. Сказала, потом детей заставят написать сочинение на эту тему.

— Сочинения в школе отменили сто лет назад!

— Отменили сочинения на литературные темы. Это теперь называется креативный аналитический очерк на заданную тему. Смотри, сочинение за детей напишешь сам, чтобы оценка была не хуже, чем у других. На носу переводные тесты с минимальным проходным баллом 327. Задание особой важности.

Это Дёмушкин и без жены знал. Если детей оставят на второй год, то плата за обучение удваивается вплоть до окончания школы.

— А где будет этот порнофестиваль или как его там? — спросил он, прополаскивая горло от остатков зубной пасты.

— В Международном выставочном павильоне в Миханово.

— Какой общественный транспорт туда ходит?

— С ума сошёл? Это за городом. Только на своей машине добираться.

— Отпадает. Ты забыла про пиратов на автодорогах?

— И причём тут автопираты?

— А притом, что у меня закончилась страховка безопасности на дорогах. Нам не дадут броневичок сопровождения автоЧОПа

— Оформи новую.

— Зарплата только в понедельник, дура!

— Сам дурак! На каждом экране и на каждой бегущей строке рекламы написано: «Займём до получки! Займём до пенсии!»

— Знаю я эти заёмные лавочки. Они сливают информацию в банк личных данных налогоплательщиков.

— Ну и что?

— А то, что мы с тобой с большим трудом втиснули детей в элитарную кальвинистскую школу с финансовым уклоном. Для чего?

— Ну, чтобы дети в будущем добились финансового успеха.

— Вот то-то будет им финансовый успех во взрослой жизни, если из школы исключат.

— За что?

— За то, милая моя, что господь бог не спосылает финансовую благодать на нищебродов, которые перехватывают в долг до получки. Бог благословляет богатством только праведных. Нет денег — значит, ты грешник, а бедность по грехам твоим. Детям бедных в спецшколе делать нечего, потому что бедность передаётся на генетическом уровне, как нам на родительском собрании объясняли.

— Может, за кольцевой дорогой мы как-то по грунтовке доберёмся? — неуверенно предложила Люся.

Дёмушкин с хмурым видом уселся за компьютер и вывел на экран карту города.

— Посмотри сама, что написано: служба охраны общественного порядка на дорогах не гарантирует вашей безопасности в случае нападения маньяков-людоедов.

— Гляди, вон квартал чистый, безо всякой штриховки. Может, через него проедем?

— Проедем, да не выедем. Это ж спальный район для мусульман-мигрантов. Возвращаться оттуда будем только на своих двоих. Отберут машину как пить дать!

— Ну что ты за мужик такой! Возьми с собой охотничье ружьё. Припугнёшь громил в случае чего.

— Русскому носить оружие Законом запрещено, мы же не кавказцы какие. У них пистолет — аксессуар национального костюма. А я обязан хранить ружьё в опечатанном железном ящике и только дома.

— Слушай, а может, самих кавказцев нанять? Будет дешевле услуг автоЧОПа, я рекламу читала.

— Можно и волков заказать из зоопарка для охраны, только вот останутся от нас только рожки да ножки, как от того козлика.

— Охрана из таджиков дешевле будет, сама рекламу видела.

— Душманы плохо стреляют. В любой перестрелке на улице больше гибнет прохожих, чем самих бандитов.

— А если мигрантов-арабов? Бедуины по городу без длинного ружья не ходят.

— Араб с трёх метров ослу в задницу не попадёт, — тоном знатока ослиных задниц сказал Дёмушкин.

Люся нацепила на нос очки и пристально всмотрелась в карту:

— Смотри, ХижИнки никаким цветом не обозначены. Значит, проезд свободный.

— Скажешь тоже! Микрорайон для растаманов, колёсников и ширяльщиков. Им же там наркослужба на каждом перекрёстке шприцы заправленные выдаёт.

— Нам в машине за стёклами никакие наркоты не страшны.

— А если какой дурак мне под колёса бросится или я на спящего на проезжей части нарка наеду? Это уже пара лет отсидки.

— А Константинопольский сквер? Там вообще нет зданий, где могут прятаться автоналётчики, только деревья.

— Это содомская зона, видишь красный цвет закраски с кровоподтёками? — ткнул Дёмушкин пальцем в экран. — Проезд разрешён только после коллективного изнасилования проезжих обоего пола.

— Ну это по крайней мере не смертельно, — задумчиво произнесла Люся.

— Нет уж, я лучше получу пулю в лоб, чем хрен в задницу.

Люся наморщила лоб, собираясь с мыслями. Очки сползли на кончик носа. Потом вдруг вскрикнула:

— Да вот же улица Сивицкого закрашена зелёным цветом! Безопасный проезд.

Дёмушкин покрутил пальцем у виска:

— У нас наляпка RUS на ветровом стекле — по главной магистрали машину с русскими не пропустят даже в сопровождении броневичка автоЧОПа.

— А если снять наляпку?

— Дорожный инспектор по номеру машины вычислит русских, сфоткает и занесёт в компьютер. А это лишение прав на год.

Люся ещё раз наморщила лоб, но на этот раз очки прижала их пальцем к переносице, чтобы не сползли. И выпалила с жаром:

— Слушай, у нас же сосед Курценпоцер!

— Причём тут Хаим-Шнеер Сройлович?

— А притом, что завтра суббота. Его дети ходят в один класс с нашими. Он своих тоже повезёт на это проститутское позорище. Можно поехать сразу за соседом. У него наляпка на стекле — золотая звезда Давида, а ты как будто его преданный шабесгой, прислуживаешь ему в день субботний, когда Хаиму вера работать запрещает. Так и пропустят.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.