Записки из Книги Лиц

Азимов Анар

Жанр: Поэзия  Поэзия    Автор: Азимов Анар   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Записки из Книги Лиц (Азимов Анар)

…Прилетели, или объективное бессилие кисти

Стоя на холме, город пишет автопортрет. Тяготеет к гиперреализму, но срывается в модную эклектику. Облака — акварелью, море — маслом, дома — цветными карандашами. И вдруг — грачи. Хотя нет, не грачи, но какая, впрочем, разница, все равно март месяц. Фигурный пилотаж множества черных силуэтов словно передает чье-то закодированное послание. Частые взмахи крыльев превращают плюс в минус. Только что были здесь, а уже почти над бульваром — неужели город так мал? А может, дело лишь в размерах холста?

Начало документального фильма о несостоявшемся рок-концерте

Темнота проясняется: амфитеатр города, амфитеатр зала спиною к нему. Они никогда не встретятся. Они параллельны, хотя так нельзя говорить о кривых. Пол — твердокафельная плитка, какой туземцы любят покрывать веранды на дачах. На такой больно падать, если сверху не покрыть матом. Ругающаяся голова крупным планом. Директор дома культуры. Столь крупным, что нос тянется в объектив, кустики волос где-то далеко, вперемешку с кустами сирени. Голова требует план съемки. Но, вдруг осознав что-то (интересно, что?), сникает, отодвигается, поворачивается в сторону и уходит в неведомое, открыв план задний: сцену с одиноким и обкуренным ударником барабанного труда. Кстати, о сирени: зал летний. Еще лето, но уже бабье. Будут девушки-фанатки. Девушки музыкантов. Музыканты-девушки — значительно меньше. Он, оказывается, только сидел за бочкой, а так он, кажется, бас-гитарист. А может, и нет: перестал мучить четыре струны и ушел влево. Сцена опять пуста. Я иду туда — три обшарпанные стены и козырек увеличиваются толчками, слегка покачиваясь. Вырежем кусок времени и пространства и склеим концы: комнатка за — полна музыкантов. Объектив-калейдоскоп перекладывает мозаику лиц, рук и гитар, создавая иллюзию панорамы. Меня хлопают по спине, мозаика мгновенно складывается в рот до ушей и хмельные глаза чуть навыкате: вокалист принял для храбрости. Еще раз вырежем и склеим: море медленно отходит назад, потом вдруг быстро сжимается и замирает одним небольшим пятном, наставив перед собой дома, дома, дома.

Городское

Дождь прошел. Растут, как грибы, дома

Рок-концерт, который все-таки состоялся

Вначале — цветок, колеблемый ветром, в обшарпанном гипсе чаши с землей. Гриф с шестью колками быстро отъезжает назад, чтобы уместить в кадре свое лакированное продолжение с талией. Не тальянка. И еще профиль пары англичан, забрели случайно, от неслучайной скуки. Феличита? О чем вы, это было двадцать лет назад! Другое время, другие звуки. Другая страна. Встретились странно. Вначале цветок (он появится еще раз, скопированный неумелым монтажом, чтобы скрыть отсутствие финала), потом — гриф, удачно совпавший с мощным звуком пробуемой струны. Вокалист, водящий камеру за собой, закуривающий, садящийся на ступени сцены, поющий в объектив, протягивающий микрофон в толпу, прыгающий, встающий на колени, снова закуривающий — от первой. Ударник — искатель разного в одном и том же. Гитарист и басист, с синхронной и частой резкостью сгибающие тело. Тела. Старик, сидящий в кресле у стены, с видом отца на школьном утреннике — или он глух, да и слеп? Бармен смотрит на футболистов в телевизоре под потолком — у них там своя толпа. Поворот на ту, что здесь, от бутылки с водой в руках гитариста, вскользь по лицам, обратно — уже пуста, смерть жажды осталась за кадром… Вперед, уже из последнего ряда, навстречу последним аккордам и строчкам, толчками уходящие вправо и влево спины, внезапная тишь, идти далеко, спины остановились, спешный наплыв на чей-то затылок у самой сцены, и внезапно, из-за него — на сцене лицо. Микрофон не попал. Окончена песня. А вот и цветок.

All this club — 2

Сегодняшний дождь оставил следы на асфальте, их подкрасило солнце и догнавший его свет неона от кафе, ресторанов, и баров, где никогда на альте не играет никто, а играют на электричестве, ставя нейроны в положение сальто и в состоянье культурного пития. Виртуозен на барабанах какой-то маэстро, без ложной нескромности ставящий целью заработать на отпуск на Крите, и ничего из разряда претензий на создание новых и сложных законов ритма и композиции.

Он, наверное, смог бы дать много поводов для диссертаций по музыке переплетенных. Но критики-музыковеды не посещают бары, где не могут брать пиво, которое дорого, и боятся собственных взглядов смятенных, увиденных в двери зеркальной туалета. Что касается прочих, они постоянно просят исполнить песню медленную и без соло, чтобы потанцевать. А включат магнитофон — и не хватит на Сочи. Установка ударная, стойка для микрофона, динамики. Скучно и голо.

Четвертое измерение

Даже толстый роман с обширной географией свободно умещается в небольшой комнате: Москва, 52-й год, поездка за город, будьте моей женой, — правый угол письменного стола, а в двух шагах, у кресла — Баку, сорок лет прошло, как ты, как дети? иду на стадион, вот он, между окном и телевизором — или это компьютер? но не все ясно в обстановке этой комнаты, воображаемой, несуществующей, но оживающей снова и снова (словно когда-то и где-то она все же была), чтобы проглотить все новые и новые толстые романы о чужой жизни огромного мира, — все очень неясно, расплывчато в комнате. Которую я так ненавижу.

Заклинание (Попытка духовного трансвестизма)

Не люби меня дольше, Ты, должно быть, устал, Под любовный портал Ничего уже больше Ты не приноси, Потому что мне скучно, И в любви твоей душно, Ты свечу погаси — Разве каются, зная, Что греха не простят, И дороги не умостят, Не откроют врат рая; И напрасно в глазах Чуть мерцает надежда — Промокаемые одежды Снимет только гроза Твоих слез и желаний, Пусть обманчивых, Но правдоподобных, Без страстей и рыданий, Раздирающих в кровь Барабанные перепонки; Без бумажной иконки, Приколотой вновь Как значок-невидимка Для защиты невинности От добрачной интимности Без простынь и без снимков. Ты же видишь: я верю, Что храм вечной любви Не удержится на крови, Вытекающей из-под двери.

Памятные впечатления

Прямо перед ним — высокий дом под названием «Вид на море», закрывающий вид на море. Слева — городская двухмерность с обязательными облаками на горизонте. Справа — врезанный в плоскость объемный холм с рельефом домов и дорог. Впрочем, памятник смотрит себе под ноги: склон слишком крут.

Джаз

Задумчиво-раздумчивое вступление рояля. Первые спокойные аккорды. Хрупкий, повторяющийся хрусталь перезвона там, наверху, синхронно с тремя мерными шагами левой руки вниз.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.