Мамай. История «антигероя» в истории

Почекаев Роман Юлианович

Серия: Clio [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мамай. История «антигероя» в истории (Почекаев Роман) «Евразия», 2010

ОТ АВТОРА

Россия, отмечающая в этом году 630-летие со дня Куликовской битвы, помнит и чтит ее героев, знакомых всем нам со школьной скамьи: великого князя Дмитрия Ивановича Донского, Владимира Андреевича Храброго, Дмитрий Михайловича Боброка-Волынского, Пересвета и многих других. Их имена бережно сохранили древнерусские летописи, агиографические сочинения и так называемые памятники Куликовского цикла.

Однако те же источники не меньше внимания уделяют и их противнику — золотоордынскому полководцу и государственному деятелю Мамаю. Почему же русские средневековые авторы придавали столь большое значение личности врага, да еще и потерпевшего поражение? Немногочисленные сведения о Мамае, сохранившиеся в дошедших до нас русских, восточных и западноевропейских источниках, дают основание считать, что это был весьма влиятельный политик, в течение двух десятилетий стоявший у кормила власти в Золотой Орде и сыгравший значительную роль в истории Руси, да и всей Восточной Европы 1360-1370-х гг.

Стало быть, такое пристальное внимание к нему — отражение его значимости в истории русско-ордынских отношений? Такой ответ вполне устроил бы нас, если бы не одно обстоятельство: ни один враг Руси и России в российской историографии не характеризовался изначально столь негативно, причем со временем отрицательное отношение к нему со стороны историографов только усиливалось, и они предъявляли этому деятелю все новые и новые обвинения. В результате к настоящему времени Мамай в историографии предстает практически олицетворением вселенского зла, одинаково враждебного как Руси, так и (как ни парадоксально)… самой Золотой Орде! Ни один золотоордынский (или вообще степной, восточный) правитель, политик или полководец с древности и до настоящего времени не вызывал у российских историков столь отрицательного отношения, не обвинялся столь последовательно во всех смертных грехах.

Попытавшись проанализировать причины такого отношения к Мамаю в исторической науке, мы исследовали все доступные нам источники, содержавшие хотя бы косвенные сведения о Мамае. В результате обнаружилось, что единого Мамая в историографии не существует, он как бы распадается на два образа: первый — реальный политический деятель, второй же — мифологизированный персонаж, имеющий весьма мало общего со своим реальным прототипом. Этот вывод заставил нас поставить перед собой еще одну задачу — выявить причины появления мифов о Мамае.

Однако чтобы понять, что именно может быть отнесено к мифам, было необходимо вычленить из источников более-менее объективные сведения об этом деятеле. К таковым могут быть отнесены актовые материалы (официальные документы), данные археологии и нумизматики, а также те сведения летописей и других нарративных текстов, которые находили подтверждение в других, не зависимых от них, источниках — например, совпадающие сведения русских летописцев и западноевропейских или восточных историков. Итогом исследования стало написание первой (насколько нам известно) подробной политической биографии Мамая, истории его жизни, которая и составила первую часть настоящей книги.

Вторая же часть книги повествует о его «жизни после смерти», т. е. история формирования его образа в средневековых исторических сочинениях и современных исследованиях, который сегодня прочно заменил в историографии реального политика. Мы постарались выявить наиболее значительные историографические мифы, причины их появления и степень «мифологичности» их сведений о Мамае. И если нам удастся помочь уважаемым читателям понять, где проходит историографическая граница между реальным золотоордынским политиком второй половины XIV в. и его стереотипом, созданным средневековыми и современными историками и идеологами, можно будет считать цель, поставленную при написании настоящей книги, достигнутой.

Считаю своим приятным долгом поблагодарить за ценные советы, рекомендации и консультации при написании данной книги Д. М. Исхакова, М. Г. Крамаровского, И. М. Миргалеева, В. В. Трепавлова, В. В. Чубаря и А. Г. Юрченко.

Р. Ю. Почекаев, Санкт-Петербург — Челябинск — Санкт-Петербург,

2008-2010

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

ИСТОРИЯ ГЕРОЯ

(ОПЫТ РЕКОНСТРУКЦИИ БИОГРАФИИ)

ПРЕДИСЛОВИЕ.

АПОЛОГИЯ МАМАЯ?

Пусть название первой части нашей книги не вводит читателей в заблуждение: мы далеки от мысли представлять Мамая героем в современном понимании этого термина — деятелем, достойным исключительно похвал, и примером для подражания. «Героем» мы его назвали лишь в качестве противопоставления стереотипу «антигероя», который будет разобран во второй части книги. Тем не менее, в какой-то степени Мамай может рассматриваться и как герой — герой своего времени, герой трагедии, которую представляла собой его эпоха.

В самом деле, жизнь и деяния Мамая могли бы стать сюжетом для драматического произведения в стиле греческих трагедий. [1] Подобно их героям, Мамай в любых своих действиях был изначально обречен на провал и, в конечном счете, на гибель. И трагичность его биографии — не столько в его личных недостатках, сколько в том, что ему пришлось жить, пожалуй, в самый непростой период в истории Золотой Орды.

Золотая Орда (Улус Джучи) появилась на исторической карте Евразии в начале XIII в. и за первые полтора столетия своего существования пережила этапы становления и расцвета. «Золотой век» этого государства традиционно связывается с правлением хана Узбека (прав. 1313-1342 гг.), при котором в Орде прошел ряд важных реформ, велась бурная внешняя политика, осуществлялись дипломатические и торговые связи с наиболее значительными государствами мира, и авторитет Орды на международной арене был высок как никогда. Узбек, стяжавший репутацию блестящего государя, распространителя ислама, покровителя наук и искусств, крепко держал в своих руках и золотоордынские улусы, и вассальные государства, а в случае войны мог выставить армию в несколько сотен тысяч воинов. Малейшие попытки проявления непокорства или сепаратизма немедленно и беспощадно подавлялись. Безусловно, если бы Мамай с его талантами делал карьеру в эту эпоху, его судьба сложилась бы совершенно иначе, да и отношение к нему в историографии было бы совсем другим…

Однако для достижения своего могущества Золотой Орде эпохи хана Узбека пришлось мобилизовать все свои ресурсы — человеческие, материальные и пр. — и действовать на пределе возможностей. Такое напряжение непременно должно было привести к надрыву, первые признаки которого проявились уже при ближайших наследниках Узбека: уже его сыновья Тинибек и Джанибек вступили в междоусобную борьбу. Правда, эта междоусобица оказалась весьма скоротечной (менее года), и Джанибек (прав. 1342-1357 гг.) еще пятнадцать лет пожинал плоды трудов своего отца, сохраняя статус одного из наиболее могущественных монархов в мире.

Между тем уже в его правление начали проявляться тенденции, свидетельствующие о том, что близится кризис золотоордынской государственности. Сам Джанибек уже не был столь самовластным монархом, как его отец: для обеспечения признания своей власти ему пришлось пойти на определенные уступки царевичам-Джучидам и наиболее влиятельным племенным предводителям, предоставив им некоторую автономию — на что никогда не пошел бы его отец.

Еще одним важным фактором кризиса и упадка Золотой Орды стала «черная смерть» — пандемия чумы, охватившая в середине XIV в. всю Евразию и даже Северную Африку. Ее вспышки наблюдались в Орде в 1346-1349, 1364 и 1374 гг. Следствием чумы стало не только сокращение населения, но и дестабилизация золотоордынского общества: от болезни умерли многие представители аристократии, в результате чего баланс сил в обществе оказался нарушен, и между уцелевшими началась борьба за передел владений скончавшихся. [2]

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.