Сон разума (сборник)

Подольский Наль Лазаревич

Серия: Адвокат Самойлов [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сон разума (сборник) (Подольский Наль)

Он убивает ночью

Он считался блестящим адвокатом, хотя выигрывал дела редко. Объяснение парадокса заключалось в том, что Александр Петрович Самойлов брался за безнадежные дела. В силу этого ему случалось порой сталкиваться с преступлениями одиозными, и он мог бы иметь музей экзотической криминалистики не хуже, чем у великого Шерлока Холмса. Но у него был домашний музей совсем другого рода: музей звукозаписи, все экспонаты которого — от фонографа и граммофонов начала века до современной лазерной аппаратуры — работали.

Все знали: после пяти мэтр делами не занимается. Он даже не рассердился и был лишь слегка удивлен, когда в осенний дождливый вечер его побеспокоили телефонным звонком. Будучи занят прослушиванием записи Моцарта на компакт-диске, он попросил перезвонить утром, но мелодичный женский голос в трубке был так настойчив, что он согласился, в виде исключения, принять посетительницу немедленно.

Через десять минут под окном припарковался белый «мерседес».

Услышав звонок, Александр Петрович отправился открывать с нарочитой неспешностью и провел гостью в маленький, скромно обставленный кабинет: ни к чему посторонним знать, что в этой квартире живет коллекционер.

Она без приглашения плюхнулась в кресло и закурила, давая адвокату возможность рассмотреть себя и первому начать разговор.

Выглядела она отлично, как новенькая хрустящая купюра; ее не портили ни нагловатый прищур кошачьих глаз, ни манера гримасничать ртом, будто она собиралась плюнуть в лицо собеседнику, — это, решил Александр Петрович, способствовало цельности образа.

— Итак, что привело вас ко мне? — Адвокат напустил на себя некоторую чопорность, что всегда льстила людям подобного рода.

— Мне сказали, вы самый хитрый человек на свете, можете обвести вокруг пальца хоть дьявола. Именно такой нам и нужен.

— Кому же это «нам»?

— Мне и моему мужу. Он за решеткой, под следствием. Ему шьют два убийства, но он в них не виноват. Здесь никого нет, и мне врать незачем. Он в этом не виноват!

— В этом… не виноват… А в чем виноват?

— В чем виноват — то не мое дело. И не ваше тоже. Не сбивайте меня с толку. — Она деловито выложила на стол три пачки денег в банковской упаковке. — Это аванс. Если вы его вытащите, получите втрое больше.

— Вы меня пугаете. Я ведь еще не дал согласия.

— Ничего, дадите. — Она выбросила на стол еще пачку банкнот.

Александр Петрович поморщился:

— Если можете, пожалуйста… не ведите себя так грубо.

— Хорошо, извините. Я просто уже на пределе.

— Вам нельзя быть сейчас на пределе, мы только начинаем работать… А теперь расскажите, в чем дело.

— Вот это другой разговор. — Она сделала глубокую затяжку и потушила сигарету. — Я — Дина Серова. Или Диана. Вот мой телефон и адрес. — Она протянула адвокату заранее приготовленную бумажку. — Мой муж — Клим Серов, но все его зовут просто Серый… вернее, звали.

— Что вы, что вы, зачем же так.

— Серый служил в Афгане. Демобилизовался в чине сержанта или старшего сержанта, толком не знаю. Ну, ясно, гулял немного. Гулял, но головы не терял. Мне этим он и понравился, мы в ресторане познакомились. Я стала с ним жить, но замуж выходить сомневалась. А Серенький занялся делом. Вступил в малое предприятие, ну я ему бабок подкинула, скоро Серенький своего начальника куда-то сплавил и стал главным. Тогда мы и поженились.

— Простите, чем занимается малое предприятие?

— Строительные материалы, дачные домики и все такое. Неплохое дельце.

— Превосходно. Перейдем к тому, в чем обвиняют вашего мужа.

— Месяц назад он пошел на собрание афганцев и привел домой одного типа, сказал, погостит у нас.

— Сослуживца по Афганистану?

— Да. Живет… жил где-то в Азии, в Самарканде, что ли. На гражданке стал ювелиром. Мне он не понравился сразу, но Серенький зря ничего не делал, и я терпела. Значит, парень был ему нужен.

— Русский?

— Да. Серенький с чурками дел не заводил.

— Чем он вам не понравился?

— Гнилой, недоносок какой-то. Ходил в грязных сапогах по коврам. Я ему замечание сделала: на дворе осень все-таки, лужи. А Серый смеется: пусть ходит, он солдат. Курил анашу. Я это дело не одобряю, у себя на хате тем более, а Серый опять смеется: пусть курит, он солдат. К тому же они двое суток с лишним пили. С Серым раньше такого не было. Я не ханжа, вообще-то, сама не дура, — она облизнула губы узким розовым языком, — но тут не в кайф было. На третий день вечером Серый пригнал машину из гаража и поставил под окнами, сказал, рано утром поедут в аэропорт. Этому жлобу дал штуку баксов, не знаю, за какие заслуги. Старый должок, мол… Я уж было перекрестилась, что уезжает, и надо же… Легли спать поздно, ясное дело, выпивши. Мы с Сереньким разок трахнулись, и он угомонился. А мне все не спалось, не люблю чужих в доме. Тот, по-моему, и вовсе не ложился, шебуршился в коридоре, в столовой, звякал на кухне бутылками — все ему мало было. Потом стало тихо, лег, думаю, — нет, чувствую запах травы. Заснула я раньше шести — помню, сквозь сон слышала, как радио где-то пиликает. А проснулась в седьмом от криков. Серенького рядом нет, доносятся вопли, голоса какие-то, шум — по звуку, похоже, с лестницы, значит, входная дверь открыта. Накинула халатик, в карман газовый пистолет сунула, выхожу — а там конец света. Зрелище не для слабонервных. Толкутся соседи со всех этажей, кое у кого фонари электрические: у нас в параднике лампочки давно не вворачивают. Мужики держат за руки этого, который у нас жил, а тот орет благим матом и вырывается. У меня зрение к темноте попривыкло, смотрю — у парня глаз нет, вместо них черные дыры, и по морде кровища течет. Из его открытого чемодана шмотье раскидано, тут же кровь и… все остальное… а мой Серенький в пижаме стоит на коленях и на полу вроде что-то ищет. Снизу бежит милиция с оружием наготове, группа захвата стало быть. Мужики, как их увидели, раззявили варежки, парень вырвался и с воплем — вперед, сразу же упал и вниз головой загремел по ступенькам, прямо под ноги милиции. Лежит, не шевелится. Потом выяснилось, тут же и умер… А диагноз — инфаркт, смешно, правда? — Она прервала рассказ, чтобы закурить сигарету.

— Ну вот, соседи показывают на Серого, все в один голос кричат: видели, он этого пытался задушить, он-то его и изувечил. Не любили они Серенького, он тут некоторых маленько вежливости учил, вот и запомнили. А ментам что — наручники, так в пижаме и увезли… Вызывал меня следователь, давать показания. Парень молодой, разговорчивый. Дело ясное, говорит, даже и думать не о чем. У того в чемодане тысяча долларов, Серый их стал отнимать, вот так все и вышло. Мотив преступления налицо. Я талдычу, мол, деньги-то мы ему сами дали, у меня в показаниях так и написано. Отвечает, да, вам поверят, — если сумеете объяснить, за что дали, да это ничего не меняет: сперва дали, а после отобрать захотелось, деньги есть деньги, случай банальный, встречается сплошь и рядом. И у Серого везде кровь: на руках, на пижаме. Я ему: этой кровищи он и на полу мог набраться, на полу его все видели, а он — мог, конечно, но проще-то прямо с жертвы… Я к нему потом ход нашла, бабок предлагала и вообще, — она слегка повела бюстом, — что захочет. Брось, говорит, дело дохлое, с этим мужиком кончено, ищи нового. Он, сука, видите ли, докопался, что в Афгане был похожий случай, ну, с глазами… и тоже подозревали Серого, но доказать не могли. Такой, говорит, чудовищный почерк — это уж не косвенная улика, а самая что ни есть прямая, ищи себе другого мужа… Козел… А я вам скажу точно: Серый этого сделать не мог и не делал.

— Вы имеете в виду, что ваш муж на такое зверство неспособен?

Она презрительно фыркнула:

— Серый способен на все. Кроме одного: он не делает глупостей. Ни трезвый, ни пьяный, ни днем, ни во сне. Прямо во время махалова, не то что на ходу — на лету и то соображает, как компьютер. Здесь что-то другое. Если докопаетесь, — она кивнула на пачки банкнот на столе, — не пожалеете… А сейчас мне пора, если больше вопросов нет. — Она резко встала.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.