Конструктор Шпагин

Нагаев Герман Данилович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Конструктор Шпагин (Нагаев Герман)

1

Герой Социалистического Труда Георгий Семенович Шпагин

— Давай, давай, забирай левее… Подтянись! — кричал грузный фельдфебель.

Пыля огромными сапогами, он взбежал на бугорок и, топорща усы, гаркнул:

— Эй ты, лапоть, куда потащился?.. Вороти назад!

Тощий парнишка, согнувшийся под тяжестью сундука и гармони, свесив лохматую голову и не глядя вперед, устало шагал по проселку. Выругавшись, фельдфебель догнал его и с размаху ударил в ухо:

— Иди в ворота, раззява!..

Паренек пошатнулся, засеменил по кругу, но все-таки удержался на ногах.

— Я те научу, подлец, слушать команду, — захрипел фельдфебель. — Марш в ворота!

Паренек сплюнул и, сердито бормотнув что-то, присоединился к толпе.

Новобранцев загнали во двор, обнесенный забором. Побросав сундуки, мешки, баулы, они сразу же кинулись к колодцу. Напившись из деревянной тяжелой бадьи, расселись на пыльной траве — кто покурить, кто переобуться.

— Эх, соснуть бы теперь с устатку!

— Оно бы и перекусить не мешало…

— Хоть бы докурить дали — и то спасибо!..

На крыльцо дома воинского начальника вышел окруженный офицерами седоусый полковник.

— Ссстрой-ся! — закричали в несколько глоток унтеры.

Новобранцы вскочили, начали поднимать мешки, прилаживать сундуки.

— От-ста-вить! — врезаясь в толпу, заревел фельдфебель. — Не слышали команды, сукины дети?! Вещи оставить, сами за мной!

Рекрутов построили в две шеренги перед крыльцом. Они стояли пыльные и потные, в старомодных картузах, в треухах, а иные и вовсе с непокрытой головой; кто в армяке, кто в пиджаке, кто в пестрядинной рубахе; лишь некоторые в сапогах, а большинство в опорках да лаптях. Одни — совсем юноши, только пробиваются усы, другие — уже служившие, заросли бородами и выглядят, как деды.

Полковник осмотрел строй, поморщился и, ничего не сказав, направился в дом… Скоро туда же начали выкликать призванных.

День стоял тихий. Небо было подернуто легкой дымкой, Пекло.

Расстегнув пропотевшую рубаху, лохматый паренек уселся в тени под рябиной, задремал.

— Ишь, совсем разморило парня, — сказал щупленький рыжеусый рекрут, с морщинистым лицом.

— Жидковат, видать, для войны, — бросил здоровенный детина.

— Не гордись, паря, она и тебя обломает. Я вон японскую оттопал, а не скажу, что мне дюже сладко, — заметил пожилой крестьянин.

Он вынул из мешка старый солдатский котелок, сходил к колодцу за водой и, подойдя к пареньку, вылил ему на голову. Тот сразу пришел в себя, вытер подолом рубахи лицо и с благодарностью посмотрел на односельчанина.

— Что, очухался?

— Спасибо, Антип Савельич, а то башку разламывало.

— Теперь ничего?

— Ишо в правом ухе звенит.

Антип усмехнулся в усы:

— То-то, будешь помнить фельдфебеля. Первое крещение прошел.

Новобранцы громко захохотали.

— Тише, лешие! Кого-то выкликают.

— Шпагин! — кричал писарь с крыльца.

— Тебя, Егорка, беги! — толкнул Антип. — Да не бойся шибко-то — я так думаю, что тебя забракуют.

Егорка вскочил, побежал к крыльцу.

— Антиресно, по какой-такой статье забракуют? — полюбопытствовал другой бывалый солдат.

— У него большой палец не тае…

— У меня шурин вовсе без глаза — и то взяли… чай три года воюем…

— Мало ли что… у каждого своя планида.

— Шу-хов, на комис-сию! — разнеслось по двору.

— Это меня, робята, — сказал Антип, — присмотрите тут за мешком да за Егоркиной гармонью.

— Ладно, не тревожься, все будет в целости…

В просторной комнате за зеленым столом сидело начальство. Тут же несколько человек в белых халатах осматривали голых новобранцев. Егорка оробел, попятился.

— Куда ты? — прикрикнул на него лысый толстяк в халате. — А ну, разоблачайся, да побыстрей!

Егор стал снимать рубаху, косясь на лысого. В это время вошел Антип.

— Чего жмешься, Егорка, тут баб нет. — Он быстро, по-солдатски разделся. Егор, последовав его примеру, стыдливо подошел к лысому.

— Ну что, руки-ноги целы, вояка?

— Палец у него не тае, господин фельдшер.

— Показывай! Так… не владает, значит?.. Мм-да… Похоже, тебя не возьмут, парень.

Егора подвели к большому столу, за которым сидели трое военных. Просмотрев бумаги, один из них, в белом кителе, блеснул стеклышками пенсне в сторону Егора и прошипел сквозь зубы:

— Годен!

— Господин доктор, у него большой палец не владает… — начал было фельдшер.

— Годен! — громко повторил штабс-капитан, надменно взглянув на фельдшера.

— Одевайся! — скомандовал Егору какой-то военный.

— Да я же по инструкции не подхожу, у меня палец…

— Молчи, болван, доктор лучше знает…

2

Вечером, после бани, остриженный наголо, одетый в солдатское, Егор выпросил у кого-то в казарме зеркальце и, глянув, не узнал себя. Он трогал ладонью шершавую голову и недовольно поводил бровями.

— Что, не узнаешь свою личность? — с улыбкой спросил Антип, обнимая его за плечи. — Не тужи, поначалу-то завсегда так. А потом ничего… свыкнешься…

Антип отошел шага на три, окинул быстрым взглядом Егора.

— Ну ж и обрядили тебя, ядрена-лапоть, хоть сейчас на огород — ворон пугать. Никак пятый нумер на тебя напялили?

— Какое дали. Мерку никто не сымал.

— Если б глянула на тебя теперь Дуняшка — прощай любовь!

— Хватит, Антип Савельич, и так тошно.

— Да ведь я шутя, Егорка… На меня глянь — тоже, как елка без веток. Зато на солдат стали похожи. На то — служба!

Егор, ничего не ответив, ушел в угол, сел на топчан.

Только теперь он понял, что прежней жизни пришел конец. Не сегодня-завтра могут послать на фронт, а там, может быть, и — прощай белый свет…

Егору вспомнилась родная деревня, затерявшаяся среди полей и лесов. Отцовский домик с резными наличниками у окон, с рябинами у плетня. Вспомнилась тропинка во ржи, где последний раз гуляли с Дуняшкой. Вспомнилась и она, веселая, кареглазая. «Эх! — вздохнул Егор, — даже и попрощаться-то как следует не довелось…»

Егора и Антипа определили в запасный батальон. Утром, чуть свет, выгоняли за город на большую поляну: обучали шагистике, воинским уставам, отданию чести. Так как на весь батальон оказалось всего две винтовки, стрелковым приемам обучали с палками.

Антип, прошедший японскую войну, был явно недоволен.

— Ну, паря, с таким снаряжением нас могут научить лишь, как улепетывать от ерманца.

— Может, это и к лучшему, — откликнулся другой бывалый солдат, — необученных на фронт не пошлют — там вояки нужны.

— Похоже, что мы и взаправду пока тут останемся. Нас так и прозывают: «резервники».

— Дай бог, дай бог! Башку-то под пули подставлять кому охота?..

Прошло еще несколько дней. Солдаты успокоились, приободрились, дали знать родным. После занятий разбредались по городу: кто к женам, приехавшим из деревень, кто к родителям… Но вдруг как-то ночью забили барабаны, затрубили трубы: тревога!

В казарме раздались заспанные голоса унтеров:

— Выходи, стройся с вещами!

Солдаты всполошились. Одевались суматошно: кто не мог попасть в рукав, кто в штанину. Выходили напуганные.

— Куда это погонят?

— Там объявят, поторапливайся!..

Батальон построили и пешим порядком двинули к вокзалу, где уже стоял наготове красный состав.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.