Фосфор. Таинственное приключение на Искии (Затерянные миры, т. V)

Шерри Джон Филмор

Серия: Polaris: путешествия, приключения, фантастика [25]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Фосфор. Таинственное приключение на Искии (Затерянные миры, т. V) (Шерри Джон)

Джон Филмор Шерри

Фосфор

Фосфор: Таинственное приключение на Искии (Затерянные миры, т. V). Пер. с англ. М.Фоменко

Фантастический роман рано умершего австралийского писателя Джона Филмора Шерри «Фосфор», написанный почти 130 лет назад, известен как «самая странная книга Австралии».

Это - декадентская история молодого ученого и путешественника, который был похоронен заживо и очутился в подземном мире доисторических животных, светящихся полулюдей и их загадочной белой королевы.

«Фосфор», соединивший фантастику с древними мифами, продолжает в серии «Ро1ап8» ряд публикаций произведений, относящихся к жанру «затерянных миров» - старому и вечно новому жанру фантастической и приключенческой литературы.

Автор посвящает эту книгу своей матери

Однажды вечером, месяца три тому - на карточной вечеринке, устроенной моим приятелем из богемы - я познакомился с человеком, который необъяснимо меня заинтриговал. Невольно мы потянулись друг к другу и, прощаясь, обменялись адресами; он пообещал на следующий же вечер зайти ко мне в гостиницу.

Свое обещание он сдержал. Мы сидели, курили и болтали до глубокой ночи.

Иногда посреди фразы он впадал в задумчивость, затем с очевидным усилием возвращался к действительности и продолжал с того же места. Больше никаких странностей я в нем не заметил.

В разговоре он между прочим упомянул, что ему не так давно исполнилось тридцать лет. Слова его вызвали у меня некоторые сомнения: выглядел он по меньшей мере лет на сорок. На вид он явно казался больным, и я заметил, что ему следовало бы обратить внимание на свое здоровье.

Он рассмеялся и сказал, что страдает чахоткой, добавив, что несколько лишних недель жизни вряд ли стоят всех удовольствий, каких он лишится, если начнет заботиться о телесном благополучии.

После того вечера мы постоянно виделись, но как- то я зашел к нему и услышал, что он уехал. В конце недели я получил от него письмо: он приглашал меня в Квинсклиф и писал, что очень хотел бы со мной повидаться.

Я поехал - и нашел его совсем разбитым болезнью. Он сказал, что жить ему осталось несколько дней. Я принялся настаивать на консультации врача.

Желая избежать расследования, он согласился. Доктор подтвердил его прогноз и прибавил, что он может умереть в любую минуту.

Он спокойно выслушал это известие и сказал, что ни о чем не жалеет.

Через неделю после моего приезда он скончался; за день до того он вручил мне пакет с бумагами, указав, что мне следует прочитать их после его смерти.

Он заверил меня, что все изложенное в его записках является совершеннейшей правдой и случилось с ним самим. Он также разрешил мне опубликовать их, если я пожелаю. Он сообщил мне адрес своего поверенного и просил отправить по этому адресу его завещание и некоторые другие бумаги. Умер он в прошлом июле, 28-го числа. Его предсмертную волю я исполнил.

Прочитав бумаги, которые он вручил мне, я решил опубликовать его записки. Если рассказанное в них истинно, его история чудесна.

Он показал мне клок волос, о котором говорится на следующих ниже страницах, но отказался дать его мне.

Более он ничем не мог подтвердить правдивость своих записок. С другой стороны, он считал, что все это, быть может, привиделось ему в приступе горячки, вызванном соединенным действием змеиного укуса и землетрясения. Я не стану высказывать собственное мнение и предоставлю всем читающим его историю право самостоятельно сделать выводы о прочитанном. Привожу ее дословно - так, как она изложена в его бумагах.

Глава I

Когда мир прочтет эти строки, меня, вероятней всего, сочтут безумцем, однако в этом случае, как и во многих других, мир наш лишь повторит прежние ошибки.

Не стоило бы удивления, если после пережитого я сошел бы с ума; тем не менее, никогда еще, мне кажется, рассудок мой не был так ясен, как сейчас.

Когда людям представляется случай (как обычно и бывает) сказать о мужчине или о женщине что-либо хорошее или плохое, они избирают, как правило, последнее, в чем я никого не могу попрекнуть; ибо в целом в мужчинах и женщинах (они не исключение) много больше недостойного (по счастью, невидимого или утаенного), нежели доброго, каковое находится на поверхности и выставляется напоказ взорам всего света, и всякий, будь то мужчина или женщина, хорошо зная, что и сколько скрывает в душе, спешит судить других по себе.

Меня же, однако, мнение света ничуть не беспокоит; по правде сказать, когда эти строки будут опубликованы, сам я, по-видимому, давно буду там, где чужие суждения никак меня не затронут; если же в это время я еще буду жив, те из немногочисленных моих знакомых, что случайно заподозрят во мне автора, либо поверят мне, либо же - я навсегда утрачу ту толику дружбы, что они ко мне питают.

Но и это не имеет никакого значения: среди живущих нет ни единой души, к какой я испытывал бы малейшую любовь или проблеск интереса. Свое настоящее имя я не открою: двусмысленная известность мне претит, и я не хотел бы, чтобы люди на улицах искоса разглядывали меня, как какое-нибудь диковинное создание природы.

Мужчины считают меня мрачным и замкнутым; к женщинам я безразличен, к мнению их равнодушен едва ли не более, чем к мужскому. Знакомые мои не знают ничего о моем прошлом; поэтому я могу смело поведать некоторые существенные подробности о своей семье и ранних годах жизни.

Моя мать была англичанкой, но выросла в Италии (стране тысячи воспоминаний) и до встречи с отцом по большей части жила в Неаполе; он, также англичанин, повстречался с нею в этом городе, где оказался проездом. Он задержался в Неаполе, женился на ней и увез ее с собою в Англию. Я был их единственным ребенком и родился 28 июля 1856 года на Квинсроуд в Пекхэме, близ Лондона.

Отец мой был биржевым дельцом и сколотил немалое состояние; успех вскружил ему голову, и он вложил весь свой капитал в предприятие, затеянное его ближайшим другом, надеясь уйти на покой миллионером.

Друг тот оказался мошенником, и в одно злосчастное утро отец проснулся в полном разорении. Этого удара он не вынес.

Вечером он, как было заведено, пожелал матери доброй ночи и удалился в свой кабинет.

Утром слуга постучался к нему в комнату, но отец не ответил; слуга бросился к матери, та встала, охваченная ужасными предчувствиями, и поспешила в библиотеку. Дверь была заперта. Они стали стучать - ответа не услышали - и сломали дверь: здесь, в кресле у стола, они увидели тленные останки моего отца.

Он оставил матери письмо, где признавался, что потерял все и, будучи в преклонных годах, не питает надежд вернуть свое состояние, а потому лучшим выходом считает самоубийство.

Он призывал Божьи кары на голову негодяя, повинного в его несчастьях и в конце письма просил у матери прощения за то, что вынужден ее покинуть.

Я опущу детали расследования и скажу только, что причиной смерти было названо самоубийство с помощью синильной кислоты. Некоторое время мать тяжело болела; когда она оправилась, мы перебрались в Кент и сняли хорошенький коттедж.

О! прекрасная земля - как скучаю я по мирным дням среди твоих лесов и зеленых полей!

Уладив дела, мать обнаружила, что ее доход составляет всего пять сотен в год, которые, к счастью, были ей выделены при вступлении в брак.

Она не могла заставить себя со мною расстаться и вместо того, чтобы отправить меня в школу, наняла учителя. Видя мою страсть к знаниям, он постарался обучить меня всему, что знал сам; был он человеком чрезвычайного ума, и я многое почерпнул благодаря знакомству с ним.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.