Экзамен. Рассказ.

Азарьев Олег Геннадьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Олег Азарьев

ЭКЗАМЕН

Рассказ

Профессор Братова стояла у высокого окна в ординаторской и рассеянно смотрела на больничный двор, тускло освещенный вечерним солнцем. «Неужели все? — думала она с некоторым удивлением, но, в общем-то, спокойно и даже сама изумлялась этому спокойствию. — Неужели развязка, финал?..»

Из больницы ей позвонили около четырех дня. Марина Петровна недавно приехала домой из медуниверситета, где заведовала кафедрой гистологии, и теперь, после занятий со студентами, двух лекций и решения кафедральных, как всегда неотложных, проблем, наслаждалась одиночеством и тишиной в старой просторной четырехкомнатной профессорской квартире.

Когда мелодично засигналил домашний телефон, Марина Петровна несколько секунд устало раздумывала, брать трубку или сделать вид, что никого нет дома, но затем неохотно протянула руку к аппарату, поскольку могли звонить из больницы. И действительно, звонил заведующий реанимацией. Он сообщил, что во второй половине дня состояние ее мужа начало неуклонно ухудшаться.

— Похоже, мы теряем контроль над ситуацией, Марина Петровна, — проговорил он извиняющимся тоном. — Однако мы стараемся стабилизировать… — И после запинки добавил: — Ну, в общем, делаем все возможное…

«Судя по тону, контроль вы уже потеряли, — подумала Братова. — Значит, надо поторопиться…»

— Андрей Андреевич, — сказала она ровным голосом. — Никто не требует от вас невозможного… Я скоро буду.

Марина Петровна взяла с журнального столика мобильный телефон, кошелек и ключи от машины, спустилась во двор, затененный старыми каштанами, села в подержанный серый «Опель» и, то и дело застревая в пробках, поехала в больницу скорой помощи.

Третью неделю она каждый вечер, как и положено примерной супруге, приезжала навестить постепенно умирающего мужа, Александра Николаевича Братова, знаменитого ученого-медика, профессора и академика, автора двух знаковых открытий в области патофизиологии и четырех объемистых монографий, а также лауреата трех престижных научных премий, одна из которых была международной, но, увы, не Нобелевской.

В том, что академик Братов умирал, не было ничего удивительного — ему перевалило за восемьдесят три. Марина Петровна была младше Братова на двадцать один год и студенткой третьего курса мединститута вышла замуж за профессора, который тогда уже заведовал кафедрой, получил первую свою премию и был весьма влиятельным человеком не только в институте.

Сокурсницы безумно завидовали подвалившему ей счастью. И завидовать было чему. Марина Степанова, в замужестве Братова, одна из самых красивых студенток института, отличница, увлеченная медициной со школьной скамьи, теперь могла не волноваться, не дрожать и не пить успокоительное перед экзаменами. Стоило ей протянуть зачетку и назвать свою новую фамилию, как экзаменаторы менялись в лице и как будто становились ниже ростом. Теперь, даже если бы она вообще не открывала увесистые учебники, ей были обеспечены регулярные записи «отлично» в зачетной книжке и красный диплом в конце института.

Но Марина упрямо учила все предметы, и когда некоторые преподаватели, заглянувши в зачетку, осторожно вопрошали: «Братова… Жена Александра Николаевича?» — она с раздражением отвечала: «Ну да, ну и что? Какое это имеет значение?..» Хотя понимала, что значение это имеет огромное.

Разумеется, после окончания института ее распределили на кафедру и сразу ассистентом. Свободное место было на кафедре гистологии, а потому она стала гистологом, хотя любила хирургию, любила возиться с больными, а не с микроскопическими срезами человеческих органов и тканей. Но от добра добра не ищут.

Вскоре, не без активной помощи мужа, она защитила кандидатскую диссертацию и получила звание доцента, потом не менее быстро написала докторскую диссертацию и стала вторым профессором на кафедре, а через пару лет, когда, тоже не без вмешательства Братова, как она позже узнала, заведующий кафедрой гистологии день в день был выпровожен на пенсию, Марина Братова получила его место. В свои тридцать четыре года она оказалась самым молодым заведующим кафедрой в институте.

В отделении реанимации, где все уже знали, кто такая Марина Петровна, и относились к ней предупредительно и даже с некоторым подобострастием, выяснилось, что Андрея Андреевича срочно позвали в палату к только что доставленному коматозному больному, однако ему сейчас же сообщат о ней, и он немедленно придет. Но Марина Петровна просила не отвлекать Андрея Андреевича от больного, а только известить его, что она уже приехала и подождет, пока он освободится. Она осталась ждать заведующего отделением в пустой ординаторской с неухоженными письменными столами, разболтанными стульями и продавленным зеленым диваном. И сейчас она, заложив руки за спину, смотрела в окно ординаторской и пыталась собраться с мыслями. Она испытывала странное предчувствие, что сегодня выйдет из больницы уже не женой а вдовой и наследницей академика Братова.

Конечно же, не зря завидовали ей немногочисленные подруги. У нее было почти все, о чем они могли только мечтать. Квартира с огромной библиотекой, с дорогой мебелью, всякими электроновшествами и вышколенной домработницей, машина, карьера, летом отдых в самых фешенебельных санаториях, а позже — турпутевки в разные страны, праздники в дорогих ресторанах, любые наряды и деликатесы. Что еще могла пожелать себе девушка из скромной и весьма небогатой семьи? Здоровых и красивых детей? Марина родила мужу мальчика и девочку, и дети никогда ни в чем не испытывали нужды и могли запросто ломать самые дорогие игрушки, которые их сверстники даже на картинках не видели. Будущее каждого их ребенка было спланировано еще в роддоме — мединститут, кафедра, диссертации, квартира, машина и семья с чадом из круга таких же избранных.

Без сомнения, Братов любил Марину. Он исполнял все ее желания и все прихоти. Даже большую разницу в возрасте он старался сгладить, занявшись на кафедре физкультуры спортивными упражнениями еще тогда, когда это не было модно.

Ревновал он ее? Наверное. Как не поддаться ревности, когда жена — самая красивая женщина в институте и на двадцать с хвостиком лет моложе благоверного, да еще совсем не красавца, а вокруг нее, как навозные мухи вокруг пирожного, вьются потенциальные поклонники и завистливые сплетницы.

Но если и ревновал, то виду не подал даже тогда, когда его подозрения оказались небезосновательны. В ответ на докатившиеся до него слухи о шашнях Марины с молодым и весьма привлекательным доцентом с кафедры фармакологии недавно состоявшийся академик Братов невозмутимо заявил: «А хоть бы и так? Пусть побесится». Да только доцент, к которому Марина Петровна благоволила, не замечая этого, даже на людях, а уж наедине… было, было, несмотря на бдительность мужа, и не раз было, хоть и редко, чего уж там… доцентик этот внезапно осунулся, помрачнел, стал избегать Марины Петровны и быстро перевелся в мединститут в другом городе.

Прочие обожатели Марины Петровны, опасаясь упрямого, жесткого и злопамятного Братова, и прежде воздыхали немного со стороны, ни на что не рассчитывая, просто отдавая дань ее красоте и, еще больше, ее должности, а уж после истории с доцентом и вовсе заосторожничали. Тем более что Братов теперь постоянно сопровождал и даже не столько сопровождал супругу, сколько, точнее говоря, держал ее при себе. Всегда и везде они были рядом, — в кино, в театре, на вечеринках и пикниках, в санаториях, в турпоездках, на ученом совете, на симпозиумах и конференциях. И даже на кафедру ей Братов звонил дважды, а то и трижды за рабочий день, и обязательно заезжал за Мариной Петровной на своей «Волге» (сначала на синей двадцать первой, потом на черной двадцать четвертой), а затем на почти новом сером «Опеле».

Да, подруги Марины Братовой не без основания считали, что у нее есть всё для счастливой и безмятежной жизни до глубокой старости, и она действительно ни в чем не нуждалась. Но при этом счастливой себя не считала.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.