Зима тревоги нашей

Стейнбек Джон Эрнст

Жанр: Классическая проза  Проза    1988 год   Автор: Стейнбек Джон Эрнст   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Зима тревоги нашей ( Стейнбек Джон Эрнст)

Социальные романы Джона Стейнбека

«Возвышающийся в гордом одиночестве писательский подвиг… крупнейшее за всю нашу историю произведение о трудящейся Америке…» — в таких лестных и совершенно справедливых выражениях литературная критика США неизменно отзывается о романе Джона Стейнбека «Гроздья гнева». В созданной на исходе «гневных» 1930-х годов книге с огромным накалом запечатлен дух времени, соединившего настроения горького разочарования с открытым бунтарством. Передовая общественность страны не без оснований усматривает в работе Стейнбека развитие прогрессивных традиций литературы Соединенных Штатов, связанных с именами Джона Рида, Теодора Драйзера, Эптона Синклера, прозаиков «пролетарской школы». Сегодня, спустя полвека после того, как в калифорнийском местечке Лос Гатос были отпечатаны последние страницы машинописной рукописи романа, роль этого произведения в контексте литературного процесса XX века представляется не просто значительной, но поистине эпохальной.

Заслуженный успех, сопровождавший публикацию в 1939 году «Гроздьев гнева», покоился на прочном основании и не был изолированным явлением в творчестве Дж. Стейнбека (1902–1968). Появление романа подготавливалось предыдущими произведениями писателя, который на протяжении одного десятилетия проделал эволюцию от безвестного новичка до создателя современного национального эпоса. Правда, если путь к «Гроздьям гнева» был отмечен последовательным укреплением реалистического начала и усилением разоблачительных интонаций, то впоследствии Стейнбек опубликовал ряд довольно слабых, насыщенных абстрактным морализованием произведений. Неровность творческой эволюции американского прозаика неоспорима, но тем не менее и во время стремительного роста своей популярности, и в трудный для него и для всей страны период «маккартизма» 1950-х годов он неизменно оставался писателем-гуманистом, сохранившим верность демократическим убеждениям.

Для читателей всего мира имя Стейнбека прежде всего связывается с социально-психологической действительностью США в кризисные предвоенные годы. Его первый приключенческий и во многом подражательный роман «Чаша золота» (1929) был опубликован незадолго до знаменитого «биржевого краха», но тема общенациональных потрясений не сразу вошла в сферу наблюдений и замыслов начинающего автора. В романах начала 30-х годов «Неведомому богу» и «Небесные пастбища» впервые выявился круг проблем, философских интересов и эстетических решений, выделивших Стейнбека среди тогдашней литературной молодежи. Начиная с этих романов, на страницы его книг приходят хорошо знакомые автору по собственному опыту простые люди Америки — фермеры, батраки, пастухи-мексиканцы, бездомные бродяги. Так создавалась «страна Стейнбека», охватившая окрестности города Монтерей и долину Салинас в Центральной Калифорнии, — местожительство своеобразных и иногда чуть-чуть условных персонажей многих его произведений. Тогда же наглядно проявилось и известное противоречие между мировоззрением и творческим методом прозаика, сложное взаимопереплетение в его творчестве реализма и натурализма, борьба многомерной социально-психологической интерпретации человеческого поведения с умозрительными мистико-биологическими концепциями.

Своеобразная «анимализация» человека, то есть сведение его эмоций и поступков к кругу подчеркнуто инстинктивных, биологических реакций — такова концепция, впервые сформулированная в романе «Неведомому богу» и эпизодически возникавшая в более поздних произведениях. Как и другие «калифорнийские романисты» (Ф. Норрис, Дж. Лондон), Стейнбек испытал несомненное воздействие «органической философии» Г. Спенсера. Однако узость позитивистской доктрины преодолевается, начиная уже с «Небесных пастбищ», как только писатель переходит от живописания идиллических, «первозданных» ситуаций к изображению реальной жизни своих современников.

Общественно-историческая обусловленность трагедии личности в буржуазном мире далеко не в полной мере осознавалась автором «Небесных пастбищ». Но тем не менее уже в этой ранней работе он стремился к более широким философским и социальным истолкованиям, чем это, казалось бы, позволяли ему узкие рамки рассказа о «райской» долине и ее обитателях. После псевдогероики «Золотой чаши» и метафизической проблематики романа «Неведомому богу» прозаик приходит здесь, пока еще в первом приближении, к осмыслению подлинных конфликтов американской действительности.

Несмотря на растущее мастерство рассказчика и стилиста, первые книги Стейнбека не привлекли к нему внимания критики и широкого читателя. Лишь с публикацией в 1935 году повести «Квартал Тортилья-Флэт» в его литературной судьбе произошел перелом. Впервые имя писателя появилось в списке авторов бестселлеров; он получил премию и золотую медаль за лучшую книгу года, принадлежащую перу калифорнийца. В «Квартале Тортилья-Флэт», произведении, пока не претендующем на эпичность, демократические интонации Стейнбека заметно усиливаются. Не отказываясь от намеченных в предыдущих произведениях поисков современных Аркадий, писатель вместе с тем делал еще один шаг по пути реализма, открывая новых для себя героев — людей, обитающих, согласно официальной статистике и распространенным предрассудкам, на самом «дне» капиталистического общества.

Главная особенность персонажей книги — калифорнийских «пайсано», бездомных и полунищих бродяг, которых предпочитают сторониться респектабельные обыватели Монтерея, — заключалась в их неосознанном протесте против фундаментальных основ буржуазной цивилизации. «Пайсано не заражены коммерческим духом, — утверждает Стейнбек, — они не стали рабами сложной системы американского бизнеса; да она, впрочем, и не слишком стремилась их опутать — ведь у них нет имущества, которое можно было бы украсть, оттягать или забрать в обеспечение займа». Простодушные «дети земли», они, как может показаться, живут лишь для удовлетворения своих самых элементарных потребностей, но писатель опровергает готовое было сложиться впечатление, показывая, как грубость нравов сочетается у них с возвышенными стремлениями, умело замаскированное лицемерие — с неподдельно-наивным простодушием, а тонкий и хитрый расчет — с редкостным бескорыстием.

Однако обаяние веселой компании калифорнийских «босяков» не в состоянии затушевать непрочность и конечную несостоятельность их философии. Слабые стороны своих героев, безусловно, сознавал сам писатель, и поэтому было бы неправомерно видеть в его книге безоговорочную идеализацию примитивизма в человеческих взаимоотношениях. О критическом отношении автора к созданным им характерам свидетельствует развязка произведения — распад сообщества, члены которого внутренне всегда были слабо связаны между собой. И все-таки идейной доминантой повести становился объективно возникавший контраст между парадоксально-наивным, в чем-то ребяческим, но привлекательным своей естественностью и простотой складом мышления и суровой социальной действительностью Америки времен «великой депрессии».

Не лишенная колорита условности эта книга явилась, по выражению известного американского критика-демократа М. Гайсмара, «последней экскурсией в мир привольного язычества перед принятием на себя ответственности человека, творящего в век кризиса». Десятилетие от 1936 до 1945 года, отмеченное в США широким размахом рабочего движения и участием во второй мировой войне, стало временем наивысшей популярности творений Стейнбека. Они откликались тогда на самые жгучие проблемы национальной жизни, а в годы войны писатель активно выступил в защиту демократии от смертельной угрозы фашизма. От года к году совершенствовалась и художественная форма произведений, развивавших и обогащавших поэтику критического реализма. Одним из самых талантливых прозаиков нашего поколения назвал Стейнбека Теодор Драйзер после выхода в свет «Гроздьев гнева», и с ним соглашалась американская критика, почти единодушно сходясь в том, что важнейшая причина творческого роста писателя заключалась в его последовательном обращении к социальной проблематике, к изображению острейших конфликтов между трудом и капиталом.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.