Где я живу

Воннегут Курт

Жанр: Эссе  Проза    Автор: Воннегут Курт   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Не так давно у здания самой старой американской библиотеки, чудесной библиотеки «Стёрджис» в городке Барнстабл Вилладж на северном побережье Кейп-Кода, остановился коммивояжер из издательства энциклопедий. Он тактично указал библиотекарше, которую несложно было запугать, что самая свежая справочная литература в библиотеке — энциклопедия «Британника» 1938 года, подкрепленная энциклопедией «Американа» от 1910-го. А между тем, напомнил он, с 1938 года произошло много важного, например, изобретение пенициллина и вторжение Гитлера в Польшу.

Посетителя вместе с его недоумением направили в Совет попечителей библиотеки и дали их имена. В списке был даже Кабот, Лоуэлл и Китредж [1] . Библиотекарша сказала, что можно поймать сразу нескольких попечителей, если заглянуть в местный яхт-клуб. Коммивояжер спустился по узкой дороге, ведущей к яхт-клубу, и чуть не свернул себе шею, то и дело наезжая на жуткие ухабы, будто нарочно расставленные на дороге, чтобы осаждать лихих водителей и по возможности отправлять их на тот свет.

Ему захотелось мартини, и он подумал, обслуживает ли бар не членов клуба. К своему ужасу, он обнаружил, что клуб этот — обыкновенная лачуга, тринадцати футов длиной и четырнадцати шириной, так сказать отблеск Озаркских гор в Массачусетсе [2] . Всю обстановку составляли стол для пинг-понга, покоробившаяся крышка которого весело вздувалась там и сям, проволочная корзина с забытыми на пляже вещами, облепленными песком и уже изрядно подгнившими, и наконец пианино, на которое много лет лилась вода из дырки в потолке.

Ни бара, ни телефона, ни электричества не было. Членов клуба тоже. И в довершение всего — ни капли воды в гавани. Прилив, достигающий четырнадцати футов, безнадежно отступил. Так называемые яхты, допотопные деревянные «Родсы-18», «Битлкэтсы» и парочка «Бостон Уэйлеров», покоились в сине-бурой жиже на дне гавани. Тучи чаек и крачек галдели над жижей в поисках пропитания.

Неподалеку какие-то люди выкапывали толстых, как куропатки, моллюсков на краешке Сэнди Нек, песчаной косы десяти милей длиной, что отделяет гавань от ледяного залива. В огромной соленой топи, ограничивающей гавань с запада, кишели утки, гуси, цапли и другая водяная птица. А около входа в гавань, в ожидании когда же вернется вода, лежал на боку ял из Марблхеда с шестифутовым килем. Ему никак нельзя было заходить в Барнстабл Вилладж, во всяком случае с таким килем.

Коммивояжер, крайне подавленный, не замечая красот дикой природы, отправился завтракать. Так как он находился в самом процветающем округе Новой Англии, в округе Барнстабл, и так как процветание исходило от туристов, он естественно рассчитывал поесть в ресторане с претензией на роскошь. Однако ему пришлось довольствоваться хромированным табуретом у пластиковой стойки в заведении, активно не желавшем подделываться под старину колониальных времен и именующимся «Барнстаблский магазин». Вот девиз этого заведения: «Хороший товар — наш, а плохой мы уже продали».

После завтрака он снова пустился на поиски попечителей, и ему сказали, что не худо бы заглянуть в местный музей, который находится в кирпичном здании старой таможни. Само здание — памятник стародавним временам. Гавань тогда еще не успела заполниться сине-бурой жижей и в нее заходили большие суда. Попечителей не оказалось и там, а экспонаты были нестерпимо скучными. Коммивояжер почувствовал, как на него наваливается удушающая вялость — эпидемия апатии нередка среди случайных посетителей Барнстабл Вилладж.

Он прибегнул к обычному лечению — прыгнул в автомобиль и с ревом понесся прочь, к коктейль-барам, мотелям, кегельбанам, стилизованным сувенирным магазинам и пиццериям порта Хайаннис, к деловому центру Кейп-Кода. Там он скинул свое раздражение на миниатюрной площадке для гольфа под названием «Страна Игр». В то время площадка эта обладала прискорбной особенностью, типичной, однако, для южного побережья Кейп-Кода, вернее для кошмара, в который превратили Кейп-Код, чтобы выжать из туристов побольше денег. Дело в том, что площадку соорудили на лужайке, некогда принадлежавшей местному отделению Американского Легиона [3] , поэтому как раз посреди пробковой дорожки с «прелестненькими» маленькими мостиками возвышался танк «Шерман», установленный в более простые и менее предприимчивые времена как памятник ветеранам Второй мировой войны.

Теперь его перенесли в другую точку южного побережья, где, наверняка, снова осыпают оскорблениями.

А вот в Барнстабл Вилладж никто не стал бы задевать чувства собственного достоинства танка, но наш городок никогда не примет его к себе. У нас такой принцип — никогда ничего не принимать. Благодаря этому замечательному принципу перемены у нас происходят не чаще, чем меняются правила игры в шахматы.

Самое большое изменение прошлых лет произошло в процедуре выборов. Еще шесть лет назад наблюдатели за правильностью ведения выборов назначались только от республиканской партии — они следили и за республиканцами и за демократами. Теперь демократическая партия назначает своих наблюдателей. Как ни странно, результаты этих революционных преобразований оказались не такими уж разрушительными, по крайней мере пока.

Другой разрыв с традициями прошлого касается финансовых операций Барнстаблского Клуба Комедии, местного любительского театра. В клубе имелся кассир, который раз в месяц в течение тридцати лет злобно отказывался дать отчет о состоянии баланса, боясь, что члены клуба порасшвыряют денежки на ветер. В прошлом году он уволился. Новый кассир объявил, что баланс составляет 400 долларов с мелочью, и члены клуба не преминули просадить все до цента на новый занавес цвета тухлой лососины. Кстати, эта ядовитая занавеска дебютировала в постановке «Суд над бунтарями с корабля «Кейн», в которой капитан Куиг уже не гремел нервически железными шариками в кулаке. Шарики были изъяты, потому что якобы намекали на непристойность.

Еще одна большая перемена произошла около шестидесяти лет назад, когда обнаружилось, что голубой тунец пригоден в пищу. Прежде наши рыбаки называли его «конской скумбрией» и чертыхались, если тунец заходил к ним в сети. Продолжая чертыхаться, они нарезали его на мелкие кусочки и бросали обратно в залив, чтобы другим конским скумбриям было неповадно. Но тунец не покидал этих мест, то ли по глупости, то ли из принципа, и теперь после Дня Труда устраивают праздник, который называется Ловля Барнстаблского Тунца. Спортсмены с мотками лески, огромными, как часы на здании суда, съезжаются к нам со всего восточного побережья. Поселяне обычно недоумевают: что привело к нам такую прорву народа. Правда, пока еще никто ничего не поймал.

Другое открытие, уготованное нашим поселянам в ближайшем будущем, вот какое: поедание мидий не влечет за собой мгновенную смерть. В некоторых местах Барнстаблская гавань просто забита этими мидиями, но никто их не тревожит. Дело, быть может, в том, что гавань кишмя кишит другими деликатесами, которые гораздо легче приготовить — я имею в виду полосатого окуня и моллюска. Чтобы раздобыть моллюска, достаточно поковырять землю почти в любом месте отлива. А окуня можно поймать, проследив за полетом птиц, посмотреть куда указывает их треугольник, забросить туда блесну, и окунь обязательно клюнет.

Да, вот еще о будущем: не у многих жителей Кейп-Кода есть шанс сохранить свои души в нетронутом виде, соприкоснувшись с алчным безвкусием современной американской жизни. Х.Л. Менкен [4] сказал однажды, что «никто еще не ошибся, переоценив пошлость американцев», и состояния, нажитые на опошливании Кейп-Кода, безусловно подтверждают его слова. Но душа Барнстабл Вилладж может выжить.

Во-первых, это не тот городок, где все сдается внаем и половина домов зимой пустует. Большинство поселян живет там круглый год и большинство еще не старые, и большинство работает — плотниками, продавцами, каменщиками, архитекторами, учителями, писателями, да кем только они не работают. Это бесклассовое общество, порой очень нежное и сентиментальное.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.