Девять хвостов небесного лиса (Ку-Ли)

Монастырская Анастасия Анатольевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Девять хвостов небесного лиса (Ку-Ли) (Монастырская Анастасия)Журнальный вариант

…За несколько дней до Рождества мир почувствовал, что бог вот-вот нажмет на «delete». Собственно, к богу никаких претензий. Старик и так долго терпел, балуя кредитом по выгодной процентной ставке. Но рано или поздно даже самое плохое кончается, что уж говорить о хорошем. Хорошее кончается еще быстрее.

Пора. Девять дней. Двести шестнадцать часов. Двенадцать тысяч девятьсот шестьдесят минут. Не густо. Но если перевести в секунды, то времени еще очень-очень много. Целая вечность…

…и фляжка с коньяком.

Глаза встретили небо, набухшее снегом и декабрьским дождем. Если ты есть, господи, сделай хоть что-нибудь! Дай знак!

Порази в сердце! В мысли! В жопу! Еще лучше в печень, она давно заслужила, чтобы ты ее поразил!

Замер, прислушиваясь. Ну? Ну!

Еще, что ли, выпить? Для храбрости! Все равно помирать.

Несколько дней, и все закончится. Никого не будет. Никого и ничего. Еще один Апокалипсис. За ним — Армагеддон.

Модная тема. Конец света — величина постоянная.

Впервые за… долгое время захотелось позвонить ей. Достал мобильник, пробежался от А до Я. Пусто. Стер — еще тогда, когда…

Ну, что за чертова баба! Даже когда она нужна, ее нет.

Он встал, направился к дому. Под ногами хрустело — словно раздавленные новогодние игрушки.

…Нож вошел этак нежно, деликатно. Стало безвоздушно и невесомо. Стало мягко и тепло. Потом — никак.

Что ж, и такое случается. У каждого свой Апокалипсис.

Господи?

ZERO

— Ты знаешь, а он умер, — новость мимоходом, невзначай.

Между сообщением о новом платье и квартальной задолженности.

Мир рушится — в рапиде. Ломая ногти, с трудом выбираюсь из-под обломков.

- Когда?

- Неделю назад. Странно, что ты не знала. Я принесла ему розы.

В голове стучит метроном: «Умер, умер, умер».

Выключаю.

Итак, он все-таки умер, Олег. Сыграл в ящик. «Ты, Каська, большая дура. Нашла, чем пугать! Пока мы здесь, смерти нет, когда смерть здесь, нас уже нет». Любил заезженные цитаты…

* * *

Звонок по внутренней связи. Босс.

- Зайди-ка…

Вдруг скрутил приступ тошноты. Как в тот день, когда впервые почувствовала измену мужа.

«Я задержусь, родная, не скучай». Где-то там, в офисе Олег предавался любви с секретаршей. Когда они синхронно достигли оргазма, меня вырвало. На обеденный стол. Под хохот телевизора и далекий стон мужа.

Он вернулся в два часа ночи с убедительной версией. Но я сделала вид, что сплю. К девице, признаться, ничуть не ревновала.

Проникнув в чужую суть, знала о ней все. Спустя шесть мучительных недель, сделает неудачный аборт. И у нее никогда не будет детей.

После секретарши были другие женщины. Со мной он был скучен, с ними - изобретателен. Возвращаясь, всегда врал. Не интересно, но почти всегда правдиво.

И вот он умер.

Почему, чувствуя его тогда, я не смогла почувствовать его сейчас?

…У босса в руках заявление, напоказ:

— Почему?

Боссу хватает такта не говорить про мой возраст. В сорок четыре не увольняются. В сорок четыре держатся за место всеми конечностями.

Почему я ухожу?

Потому, что надоело. Потому, что работать в женском коллективе - самоубийство. Потому, что невозможно работать с людьми, которых не уважаешь. Потому, что мое сердце покрыто девятью рубцами. И один из них сегодня лопнул.

Но самая главная причина — Марга.

— Ладно, иди…

Под его белой рубашкой бьется изношенное сердце. Вижу левое легкое — красное с черным. Черного намного больше. Странно, он же совсем не курит. Ведет здоровый образ жизни: бегает по утрам, пьет свежевыжатый апельсиновый сок и ест спаржу.

Сказать? Еще все можно исправить.

Босс принимает решение за меня:

— Зайдешь туда, где тебя брали, и получишь то, что хочешь получить.

Перевожу: «Ступай в отдел кадров и забери свою трудовую книжку».

Может, все-таки предупредить его? Но кто слушает Кассандру под Новый год?!

* * *

Набираю ненавистный номер. Было время, мы считались подругами.

— Алла, это я… Соболезную.

— Не смеши, — Алла скользит по лезвию истерики.

— Как он умер?

— Это все, что тебя интересует? Ни одного вопроса о завещании! И где твои материнские чувства? Даже не спросила, что сейчас чувствует твоя дочь!

— Ты же знаешь, его деньги меня не интересуют. А моя дочь… Она давно уже твоя. Скажи, как он умер?

— Зарезали. Как свинью. В подворотне. Очень много крови.

Он родился в год Кабана, вот его и…

— А как именно?

— Горло ему перерезали!

И вдруг в трубке — до боли знакомое дыхание, Лялькино, четкое и раздельное:

— НИКОГДА. НАМ. БОЛЬШЕ. НЕ. ЗВОНИ!

Иногда я думаю, что Лялька действительно не моя дочь.

ПЕРВЫЙ

Олег был моим первым мужчиной и первым же безумием. Одновременно - другом, мужем, врагом, любовником, проклятием. Олег — отец моей дочери. И муж лучшей подруги. И вот теперь он умер. Ровно месяц назад ему исполнилось сорок семь лет. Тогда мы с ним виделись в последний раз. Почему же я ничего не почувствовала? Неужели мой дар и он же - мое проклятие опять сыграл со мною злую шутку?

* * *

Мне было одиннадцать лет, когда я впервые встретила отмеченного.

Перед началом девичества живот крутило и разрывало. Плакала от боли и непонятного предчувствия. Мама повела в детскую больницу. Железный холод каталки, теплые мужские пальцы, коснувшиеся смущенного лона. На безымянном пальце — серебряный перстень. Прикоснулся витой печатью, и сразу стало спокойно и легко, боль отступила.

— С ней все в порядке? — мама старалась не смотреть, как мужские руки массируют мне живот.

— Да, — и чуть тише добавил: — Нет.

Но это «нет» услышала только я. В голове шумело: визг тормозов, удар и тяжелый шлепок умирающего тела. Я увидела, как он выходит из больницы, ступает на трамвайные пути, и ослепительно белая машина уносит его жизнь.

— Вы сегодня умрете…

- Счастливая, — проблеск узнавания в темных глазах. — Будущее тебе открыто. И настоящее. А я могу видеть только прошлое.

Мы чуть-чуть задержались: ждали, когда на справку для школы поставят нужную печать. А когда вышли на улицу, день сузился до черноты. На боку белой машины, стоявшей поперек трамвайных путей, чернел сгусток.

Я вырвалась и, спотыкаясь, побежала к тому, чьи руки первыми прикоснулись к моему телу. Опоздала.

Доктор лежал на спине, уставившись в черное небо. И в его глазах медленно остывало прошлое. Туда, куда мне не было дороги.

* * *

Кружила поземка. На каблуках я проехалась по скользкому асфальту.

- Вот и ты, - Дима уверенно перехватил меня, притянул и бегло поцеловал. Губы ледяные.

- И что ты сегодня напророчила?
- усмехнулся он, когда мы оказались в машине.

- Измену и смерть.

- Как банально!
- Дима взял короткий старт. Джип легко влился в автомобильный поток.
- Предсказала бы мне что-нибудь для разнообразия. Не дрожи. На, согрейся! — протянул фляжку.

Глотнула. Неплохой коньяк.

От Димы пахло быстрым сексом. От фляжки — женским жадным ртом. Смутно знакомым.

Знала, что он изменяет, но чтоб перед встречей со мной и прямо в машине…

- И как она? — даже не пришлось играть равнодушие.

Джип дернулся влево. Обошлось — вовремя вывернул на исходную.

- Ты о чем?

- А ты не понял? Гуляй, пока молодой. Легкая любовь для души не обременительна, она только тело точит.

- Кто тебе сказал? Она?

Она знает о моем существовании, и данный факт барышню не устраивает. Риторика: «Зачем тебе эта старуха?».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.