Роман с призраком

Вуд Барбара

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Роман с призраком (Вуд Барбара)

Этот роман является вымыслом.

Имена, места и события — плод воображения автора, и любое сходство с реальными лицами, событиями или местами — всего лишь случайное совпадение.

С безграничной любовью и восхищением я посвящаю эту книгу Наоми Пембертон, моей няне.

Глава 1

С домом на Джордж-стрит было что-то не так. Я это почувствовала сразу, как только вошла в него. По длинному полутемному коридору навстречу мне плавно скользила женщина, высокая, стройная и грациозная. На ней было старомодное платье до пят, а черные густые волосы аккуратно уложены в узел на макушке. Я не сводила с нее глаз, пока она приближалась с распростертыми объятиями, затем взглянула на тетю, которая пришла по садовой дорожке и сейчас стояла рядом со мной.

— Андреа, — сказала тетя, — встречай свою бабушку.

Я взглянула в сторону приближавшейся женщины и не поверила своим глазам. Длинное платье и густые волосы исчезли. Передо мной была маленькая сгорбившаяся женщина в простом домашнем платье и шерстяной кофте, ее седые волосы прикрывал льняной чепчик.

— Здравствуй, — услышала я свой голос.

Старушка взяла меня за руку и притянула к себе, чтобы поцеловать. Вдруг мне пришло в голову, что я, наверно, страшно устала. Полет из Лос-Анджелеса длился одиннадцать часов, затем перелет из Лондона в Манчестер. Смена временных поясов давала о себе знать. Все это вызвало подобие галлюцинации.

Мы обнялись и стали разглядывать друг друга в тускло освещенном коридоре. Сейчас нелегко точно припомнить, какой мне показалась бабушка в первое мгновение, поскольку накопившаяся усталость мешала сосредоточиться. Казалось, будто ее лицо не знает покоя — оно становилось то уродливым, то лучезарным. Никак не удавалось разглядеть ее черты, похоже, они быстро менялись, определить ее возраст было невозможно. Я знала, что ей восемьдесят три года, однако глаза ее излучали магнетическую энергию, поражающую своей жизненной силой. Следы былой красоты невольно вызывали ассоциации с розой, засушенной между страницами книги.

Затем мы направились по коридору, освещенному тусклой лампочкой, к гостиной. Мне померещилось, будто по углам собираются тени, они припадают к земле, наводя страх.

Лежа той ночью в холодной постели, я осознала, что почувствовала перемены, произошедшие в этом доме, в то мгновение, как стряхнула с плеч английскую сырость и вздрогнула от необычно морозного воздуха. Теперь я понимаю, что жуткий холод порождала не природа, а нечто совсем другое, потустороннее.

Казалось, дом смыкает свои стены и все вокруг окутывается мраком.

Почему я здесь? Возможно, чтобы укротить охватывавшую меня панику, вызванную необычным поворотом событий в моей жизни, и найти объяснение своему странному состоянию. Я пыталась убедить себя в том, что всему виной мой внезапный приезд в чужую страну; долгий перелет, недавние тревожные события в личной жизни. Кроме того, меня застал врасплох вызов, поступивший от нашей английской родни. И все же мне не удалось избавиться от ощущения, что сам этот дом ждал моего появления.

На адрес матери в Лос-Анджелесе пришло два письма. Первое было от моей бабушки, второе — от тети. В письмах сообщалось, что ее отец, мой дедушка, серьезно захворал, лежит в больнице города Уоррингтон и вряд ли долго протянет. Это известие очень опечалило мою мать. Она никак не могла поехать из-за плохого состояния здоровья. По этой причине с ней чуть не случилась истерика.

Она не виделась со своими родными двадцать пять лет. Тогда моя семья эмигрировала из Англии в Америку в поисках лучшей жизни. Мне было всего два года, моему брату — семь. Когда родители получили американское гражданство, мы тоже автоматически стали американцами. Нашим домом стал Лос-Анджелес, языком — американский английский, мы усвоили калифорнийский образ жизни. До получения этих писем я серьезно не думала об Англии. Никто из нас ни разу не оглядывался в прошлое.

В последние годы мать с отцом изредка поговаривали о том, что неплохо бы съездить «домой» повидаться с семьей, однако множество причин удерживало их до тех пор, пока не стало, видно, слишком поздно.

Письма пришли в весьма неудачное время, поскольку мать выздоравливала после операции на ноге и едва передвигалась на костылях, с которыми не сможет расстаться еще полтора месяца. И она опасалась, как бы за это время ее отец не умер. Я сначала удивилась, что она просит меня поехать в Англию и «представить» там американских родственников как раз в то время, когда мое присутствие необходимо здесь. Хотя казалось, что мать получила письма от моей тети и бабушки в самое неподходящее время, для меня они стали настоящим божьим даром. В то время я мучительно думала, как хорошо было бы на время убежать от самой себя.

После разрыва с Дугом я уехала из квартиры и уже подумывала, не устроить ли внеочередной отпуск, как позвонила мать и сообщила о письмах.

— Одна из нас должна поехать, — все время твердила она. — Твой брат не может, он в Австралии. Отцу нельзя оставить работу, да к тому же он не Таунсенд. Конечно, ехать следует мне, но я едва передвигаюсь. Андреа, ты должна навестить своего дедушку, пока есть время. Как-никак прошло двадцать пять лет. Ты там родилась. Вся твоя родня живет там.

С того момента события развивались столь стремительно, что теперь они почти улетучились из моей памяти. Я предупредила об отъезде биржевого маклера, на которого работала, достала паспорт из коробки с сувенирами, приобретенными во время поездки в Мексику, заказала место на самолете «Бритиш Эйрвейс» и обнаружила настойчивую потребность убежать от несчастья и горечи после прерванного романа.

Было странно лететь через Северный полюс, думать о том, что я оставляю, и не знать, что меня ждет. Я вспомнила чувство вины, угрызения совести, от которых мать чуть не ударилась в истерику. Она винила себя за то, что до этого не вернулась в Англию и отец умрет, так и не повидав свою дочь.

Я думала также о Дуге и тягостном разрыве с ним. Вот чем я объясняла свое растерянное состояние, пока, обуреваемая дурными предчувствиями, стояла на конечной остановке кольцевой дороги возле аэропорта Манчестера и не знала, правильно ли поступаю.

Мне говорили, что тетя Элси с мужем встретят меня здесь. И действительно, мы без труда нашли друг друга. Тетя Элси так напоминала мою мать, что я сразу узнала ее, и, видно, мое сходство с матерью помогло Элси легко высмотреть меня среди выходящих пассажиров. Теми же причинами объясняется мое сходство с этой приятной и жизнерадостной женщиной, от которой шел едва различимый аромат духов «Лаванда Ярдли».

Наша ветвь Таунсендов отличается особенной чертой, которая, как мне говорили, передалась нам от давно усопших предков, — маленькой вертикальной морщиной меж бровей как раз нал носом, «бороздой Таунсендов», придававшей нам дерзкий, сердитый вид. У меня эта черта присутствует с рождения, с самого детства, а сейчас она появилась на лице этой женщины, пробиравшейся сквозь толпу.

— Андреа! — воскликнула она, заключая меня в объятия, и отступила на шаг, не в силах сдержать слезы. — Как ты похожа на Рут! Вылитая мать! Смотри, Эд, разве это не Рут вернулась к нам?

Низенький мужчина застенчиво стоял в стороне. Он улыбнулся, пробормотал что-то, затем неловко взял мою руку.

— С возвращением домой, — вымолвил он.

Я дала вывести себя из шумного аэропорта в холодную ночь, столь холодную, что мое тело содрогнулось. Хотя стоял ноябрь, в Лос-Анджелесе было 29,5 градусов по Цельсию, а в английском Манчестере — 1 градус выше нуля.

Мой дядя Эдуард, француз по национальности, тут же направился к стоянке, а его жена и я с одним чемоданом в руке остались на тротуаре. Мы поглядывали друг на друга и жестами давали Эдуарду понять, что ему лучше поторопиться.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.