Пан учитель

Немцова Божена

Жанр: Классическая проза  Проза    1984 год   Автор: Немцова Божена   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Пан учитель (Немцова Божена)

Божена Немцова

ПАН УЧИТЕЛЬ

Перевод с чешского и примечания А.И. Серобабина.

Иллюстрации О.Л. Бионтовской.

Издательство «Детская литература», Ленинград, 1984 г.

I

Мне исполнилось шесть лет, когда родители стали советоваться, «как быть со школой». У нас школы не было, и, чтобы учиться, детям приходилось целый час добираться до города. Уходили они утром, возвращались вечером. Мне хотелось ходить с ними. Дети рассказывали, как они по дороге озоруют, как в пору земляники и черники забегают в дубраву, как мальчишки лазают там по деревьям, о разных играх по пути и в полдень на перемене у школы.

Но родителей заботило другое. Они сказали, что если меня оставлять одну на целый день, то я одичаю, и поэтому договорились с дядей отправить меня к нему в деревню Хвалин, где я начну ходить в школу, а питаться буду у крестной. Соседи не советовали отдавать меня в деревенскую школу, там, мол, я ничему не научусь, в деревне, дескать, нет таких образованных учителей, как в городе. Однако родители остались при своем мнении, и в следующее после пасхи воскресенье отец отвез меня в Хвалин. Они сочли, что для познания жизни деревенская школа с честным и добросовестным учителем даст мне больше, чем городская, и не ошиблись.

Им без сомнения было известно, что не только в большом городе, но кое-где и в маленьких городках учитель разыгрывает из себя профессора и требует, чтобы так его именовали и ученики, и родители, а войдя в роль, не соизволит снизойти до учеников ни в разговорах, ни в общении, как ему положено. Обычно он уделяет внимание в первую очередь ученикам из богатых семей, а поскольку в десять утра и в четыре часа дня в занятиях перерыв, то на детей бедняков у него времени не остается. Только на частных уроках, за отдельную плату, он раскрывает тайны знаний, задает самые серьезные упражнения, тщательно поправляет ошибки и более спокойно воспринимает детские проступки. К тому же начальные городские школы переполнены, и там трудно перейти в менее многолюдные старшие классы.

Я знала о школе только по рассказам соседских детей, а рассказывали они такое, что я испытывала страх перед школой. Усиливали его мои домашние. Стоило мне что-нибудь натворить, как они начинали грозить: «Ну, погоди, вот пойдешь в школу, там тебя научат вести себя тихо!», а старушка няня, желая утешить меня, говаривала: «Милая ты моя, так уж на свете заведено, учение — это мучение, каждый его должен претерпеть. Я, когда в школу ходила, бывала бита, как жито!»

Мне доводилось слышать, как жена господского приказчика, которая была против обучения, упрямо твердила, что своего ребенка в школу не пустит, сама она, мол, не училась и, хоть ни читать, ни писать не умеет, жива ведь. А знать молитву и уметь расписаться отец за несколько зимних вечеров сам его научит. Я видела, как она же, вынужденная подчиниться официальному распоряжению, нещадно лупила свое чадо, отправляя в школу. Неудивительно, что я боялась школы, словно каторги.

Когда я в первое утро в Хвалине проснулась, мне показалось, что нет на свете человека несчастнее меня. Со слезами встала, со слезами одевалась. Во время завтрака крестная сказала тете Анежке:

— Пойдешь за мясом, возьми девчонку с собой и отведи в школу, она уже записана там.

Внутри у меня что-то захрипело, как в испорченных часах, но плакать перед крестной я побоялась.

Крестная, женщина рассудительная и добрая, не имела привычки открыто проявлять свои чувства, и кто не знал ее близко, считал холодной и бесчувственной. Даже к собственным детям она не проявляла нежности, хотя за них готова была отдать жизнь. Привыкшая к хорошо знакомым, приветливым лицам и ласковым взглядам родителей, к их заботливости, когда у меня что-то не ладилось, к материнскому поцелую и к тому, что она меня крестила на сон грядущий, я не могла привыкнуть к новым лицам, смотревшим на меня холодно и, как мне тогда казалось, равнодушно. Сердце мое словно стиснули клещи, а слезы вот-вот готовы были брызнуть из глаз.

Тетя Анежка взяла корзину, а мне повесила через плечо сумочку с букварем. Тут я не удержалась и заплакала, и когда крестная спросила, что со мной, я в отчаянии решила сослаться на болезнь, дома мне приходилось слышать, будто дети так делают, я сказала: у меня, мол, болит живот. Но крестная была женщина мудрая, по глазам поняла, что я лгу, и, похлопав меня по плечу, произнесла с улыбкой:

— Пусть болит. Поболит и перестанет, а ты иди в школу, для учения тебе голова нужна.

И мне стало стыдно. Анежка схватила меня за руку, и мы пошли. Внизу у калитки на меня опять напал страх, я ухватилась за столб и сказала:

— Не пойду!

— Ну, вот тебе и на! — стала уговаривать меня Анежка. — Тебя родители зачем сюда прислали? Чтобы ты в школу ходила.

— Я лучше завтра пойду! — умоляла я.

— И сегодня, и завтра школа останется школой. Так что иди, никто тебя там не укусит, — успокаивала меня тетя,

— Да, меня там будут бить! — всхлипывала я.

— Если будешь себя хорошо вести, никто тебя бить не будет, пан учитель человек хороший. А теперь пошли, быстро, иначе я осрамлю тебя — поведу в школу на веревочке.

Видя, что ничего не помогает, я неохотно пошла, но сквозь слезы не разбирала дороги и спотыкалась о каждый камень.

Мы жили в старом, некогда рыцарском замке, стоявшем на скале. При замке был двор и большой сад. Ниже — заросший камышом пруд. От замка вдоль пруда дугой тянулся высокий склон, на нем, окруженные фруктовыми садами и огородами, раскинулись постройки. Напротив замка, в другом конце склона, на самой вершине стоял костел, возле него дом священника, школа и самые красивые дома. У подножия замка на берегу пруда рядом с плотиной расположились мельница и пивоварня, а от них спускались два ряда домиков и хат.

Мы шли через плотину, и Анежка показывала, где что находится, кто где живет, куда за чем люди ходят. Когда мы стали подниматься к костелу, нас догнали школьники, все с нами здоровались, оглядывались, улыбались, и я перестала плакать.

— Видишь, это твои подружки! — обратила мое внимание Анежка. Рядом с костелом, к которому мы подошли, находилось огороженное стеной кладбище.

— Ну вот, а это наш костел. В день святого Ильи сюда на храмовый праздник народу собирается, как на ярмарку. Вон там, за костелом, дом священника. Пан священник хороший человек, у него прекрасный сад, если будешь хорошо учиться, он разрешит тебе посмотреть сад, угостит фруктами. Послушных детей он любит. Ну, а это школа! — сказала Анежка, и мы остановились перед двухэтажным, очень приветливым, деревянным зданием. Перед мощеной завалинкой росла старая липа. Справа от входа под окнами находился маленький, обнесенный зеленой изгородью палисадник с цветами. Все это напомнило мне родной дом, особенно ласточки под крышей.

За школой был виден сад. У порога лежал пучок соломы. Тетя велела мне всегда обтирать ноги, пан учитель любит опрятных детей. Сердце у меня трепетало от страха, когда я переступала порог, но плакать я постеснялась. Вдруг открылась боковая дверь, и в класс вошел пан учитель. Увидел он нас, приподнял над лысиной черную бархатную шапочку, ответил на приветствие Анежки, наклонился ко мне, взял за руку, погладил и очень сердечно произнес:

— Это Бетушка, моя новая ученица, не правда ли? Из нее непременно выйдет хорошая девочка.

— Наши выражают вам свое почтение и просят быть с нею терпеливым, пан учитель, — передавала поручение Анежка.

— Как и с каждым, панна Анежка! — ответил пан учитель.

Еще раз приказав слушаться, Анежка попрощалась и ушла. Пан учитель проводил ее до порога. После того как я увидела пана учителя и он ласково со мной поговорил, у меня стало легко на сердце.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.