Сильвия

Фаст Говард Мелвин

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сильвия (Фаст Говард)

Часть 1

Лос-Анджелес

Глава I

Люди по большей части знай себе занимаются одним и тем же день за днем — что вчера делали, будут делать и сегодня, и завтра, готов поспорить. Да я и сам такой. Перебиваюсь кое-как, тяну лямку, работа у меня не шибко веселая — скука да рутина. Если малость разживусь, могу и щегольнуть: от слишком уж грязных дел отказываюсь, беру что почище, и тогда, бывает, даже умиляюсь, до чего я высоконравственный, — глупое чувство, пустое, бессмысленное, как и все прочие, что меня посещают. Да все мечтаю — уж, видно, из такой я породы — вдруг произойдет со мной нечто невероятное и удивительное.

Но ничего не происходит, и будничность моя деловая все тянется, тянется по-прежнему, тупая и бесцветная. Хотя однажды мне все же повезло — пусть только один раз, хватит с меня и этого, — невероятное случилось. Это когда в мою жизнь вошла Сильвия Вест, а я вошел в ее жизнь.

Зовут меня Алан Маклин. Рост мой сто восемьдесят сантиметров, волосы темные, глаза карие, выгляжу, в общем, ни хуже ни лучше остальных, самый обыкновенный мужчина. Я родился в 1923 году в Чикаго, в детстве ничем не отличался от остальных мальчишек, а через три дня после нападения японцев на Перл-Харбор — патриот был как-никак — пошел добровольцем в армию. Демобилизовали меня, с почестями и всем, чем положено, спустя пять лет и четыре дня. Вернулся я в Чикаго, поступил в университет, а подрабатывать стал на военном заводе. Специальность у меня была — древняя история; все думал, что вот получу диплом и буду преподавать в каком-нибудь скромном колледже, только не пришлось.

Диплом-то я получил, да так сложилось, что в ту пору пришлось мне потратить все свои сбережения, чтобы похоронить отца с матерью. Мы жили в деревянном доме на Северной стороне, и он сгорел дотла, когда родители спали. У меня была ночная смена на заводе, так что мне подфартило или, наоборот, не мне, а им, это уж как посмотреть. Наверное, бывает и более мучительная смерть; к тому же полицейский врач постарался меня утешить, утверждая, что, конечно, они задохнулись от дыма, так что ожогов уже не почувствовали, — тела нашли на обгоревшей кровати, — ну я и старался тому врачу поверить, очень старался.

Родни никакой — ни братьев, ни сестер, ни тетки, ни дяди у меня нет, — и когда я про Сильвию услышал, я подумал, что вот остался совсем один на свете и она совсем одна.

Прожил я после этого еще с месяц в Чикаго, а потом взял билет на поезд до Лос-Анджелеса. Прошло восемь лет, а я так и околачиваюсь в Лос-Анджелесе — постарел, но не сказать, чтобы поумнел, правда, научился сносить одиночество и тоску. У меня крохотный офис на Родео, сразу как свернешь с авеню Уилшир, машина — «форд» с откидным верхом, выпуска 1956 года, квартира тоже есть, из одной комнаты: Западный Голливуд. Три костюма, две пары выходных туфель, куртка спортивная, пальто; упоминаюсь в адресной книге пригорода Беверли-Хиллз. Был женат — прожили мы три месяца, расстались почти без озлобления; есть еще пять-шесть человек, кого я называю своими друзьями. А ведь могло все и хуже сложиться, не так ли?

12 августа 1958 года сижу у себя в офисе — кондиционера нет, жара адская, — раздумываю, как быть со счетами за аренду, ведь прошлый месяц еще не оплачен, а уже за этот пора вносить, и тут звонит телефон. Фредерик Саммерс. Спрашивает, не мог бы я зайти к нему в контору сегодня часа в три. «Ладно», — говорю.

Глава II

Пришел я без пяти три. Контора у Саммерса в самом центре города, солидное, старое здание. На дверях табличка «Фредерик Саммерс» — только имя и фамилия, никаких пояснений, а помещение просторное, всюду кондиционеры понаставлены, полы покрыты линолеумом, добротная мебель и обивка красивая, датской работы: современный стиль, мягкие пастельные тона. В приемной сидит приятного вида блондинка — идеальное соответствие: стол ей под стать, в пастельных тонах, телефоны — справа и слева — светло-серые, с яркими кнопками, с подсветкой. За приемной два кабинета поменьше, в одном человек с какими-то папками возится, в другом машинистка строчит. Потолок из непрозрачного стекла, оттуда свет льется, а стены затянуты пепельно-серыми драпировками от плинтуса до самого верха.

— Всего несколько дней, как отделывать закончили, — говорит блондинка. — Вам нравится, мистер Маклин? Вы ведь мистер Маклин, верно?

— Все точно, — и на картины, по стенам развешанные, показываю. — Это ведь Миро. Настоящий или копии?

— Ну конечно настоящий. Копии мистер Саммерс ни за что бы не повесил. Проходите к нему, пожалуйста. Он распорядился вас сразу к нему пригласить, как появитесь. — Ясное дело, она в восторге, что я сразу опознал Миро, но вот что подумал, не копии ли, это скверно. Кто мистера Саммерса знает, тот и мысли бы такой не допустил, а она-то его знает хорошо. Сняла телефонную трубку, на кнопочку нажала:

— Мистер Саммерс? Мистер Маклин пришел. — За ее столом была дверь, я шагу сделать не успел, как она распахнулась — мистер Саммерс вышел мне навстречу.

Мы обменялись рукопожатием, я вошел и сел в предложенное мне кресло. У него в кабинете ослепительно белые стены, кресла обтянуты черной кожей, позади стола окно с видом на Фривэй и темнеющие вдалеке холмы. Мистер Саммерс оказался чуть выше меня ростом, широк в плечах — думаю, лет ему на десять — двенадцать больше, чем мне. Голубоглазый, скулы резко очерчены, рот крупный. Стрижка короткая, седой ежик — может, ему так нравится, но, скорее, оттого, что с этой прической он моложе выглядит. Рубашка на нем из дорогих, такие долларов двадцать с лишним стоят, а костюм у портного сшит и туфли из крокодиловой кожи. В общем, видный, хорошо ухоженный мужчина, на вещах не экономит, сдержанный, благовоспитанный. Расположился он у себя за столом, а я напротив окна сижу, — помолчали минуту, изучая друг друга.

Наконец он говорит:

— Дело, Маклин, не совсем обычное, деликатное дело, понимаете?

Сразу дал почувствовать, кто из нас кто и как мы будем общаться. Я, стало быть, Маклин, а он — мистер Саммерс. Ладно, думаю, привычен я к деликатным делам, да уж он-то знает, наверняка навел обо мне справки, удовлетворившись полученными сведениями, от кого бы они ни исходили.

— Да, деликатное дело, — повторил он. — Слушайте, Маклин, а про меня-то вам что-нибудь известно?

— Ничего не известно.

— В «Кто есть кто» не заглядывали?

— Заглянул.

— И напрасно, не тяну я на «Кто есть кто». Вот если бы прославился чем-то или провинился, тогда да, а у меня только деньги. Может, в «Дан и Брэдстрит» искали?

— Искал.

Брови у него поднялись вверх.

— Неужели выписываете?

— Один приятель выписывает.

Он улыбнулся — ага, значит, я все же разузнал, кто он такой.

— У вас все идет очень хорошо.

— Вы про мои дела, что ли? — Саммерс обвел рукой кабинет.

— Такое хорошее здание, два Миро висит настоящих. Я не слепой, мистер Саммерс.

— Понятно, понятно, — улыбнулся он. Вид у него при этом был сдержанный, но располагающий к себе. — Кое-что хочу вам про себя сообщить, а потом займемся конкретными вещами. Мой отец, Чарлз Саммерс, — вот он-то как раз в «Кто есть кто» попал. Потому что был президентом фирмы «Калифорнийский бензин». И нам с сестрой оставил очень солидное состояние. Семнадцать лет назад, после его смерти, я стал человеком богатым, а теперь я намного богаче. Вообще-то никакого своего бизнеса я не веду, но делами занимаюсь самыми разными, так что постоянно мне требуются знающие консультанты. Приходится многим заниматься, так уж у меня деньги вложены, сейчас увидите.

Он потянулся за сигаретами, лежащими в хрустальном ящичке на столе, предложил и мне, чиркнул зажигалкой. И опять — никакого нажима, но умеет он к себе располагать этой своей внимательностью.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.