Про Фросю

Лаврова Светлана Аркадьевна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Про Фросю (Лаврова Светлана)

Всё началось с зайца

Фрося была собака породы бассет и имела такую родословную, что по сравнению с ней английская королева — просто уборщица или потомственная доярка. Но, несмотря на немыслимую знатность, Фрося была особой легкомысленной и вечно ввязывалась в сомнительные истории. Вот и сейчас — на что ей сдался этот заяц? Сидела бы на даче с хозяевами, взирала бы с крылечка на суету мира или, в крайнем случае, побегала бы за бабочкой. Так нет же — Фрося удрала в лес и стала принюхиваться: где бы что интересненькое найти? В ноздри сразу бросился запах тухлой рыбы. Фрося оживилась было, но потом скисла. Тухлая рыба была восхитительным предметом, и неделю назад Фрося досыта с такой рыбиной наигралась на берегу озера. А потом она притащила остатки домой. Она хотела, чтобы хозяева порадовались вместе с ней. Хозяйка перебирала малину для варенья, Фрося положила рыбину прямо в миску с малиной. Хозяйка заверещала так, что Фрося всплеснула ушами и прямо по рассыпавшейся малине рванула к хозяину, не забыв схватить рыбу. Хозяин лежал на диване закрыв глаза и делал вид, что не спит. Фрося нежно его лизнула и положила рыбину прямо ему на бороду. Что было потом, Фрося предпочитала не вспоминать. Словом, с тухлой рыбой Фросе больше связываться не хотелось.

Второй запах, попавшийся на пути, был запах свежей коровьей лепёшки. Фрося остановилась в раздумье. Привлекательно, спору нет. Но ничего особенного. Вон их сколько валяется около посёлка, можно подумать, на дачах живут коровы, а не люди. Фросе же сегодня хотелось чего-нибудь экзотического. И тут она уловила слабый, еле заметный запах зайца.

«Ага, — подумала Фрося. — Попался!» И рванула по следу.

Фрося была, конечно, жутко породистая, но не обученная собака, вела комнатный образ жизни и не сильно разбиралась в дичи. Но даже самый тупой бассет знает, что если ты чего-то унюхал, то за этим надо бежать, а потом вырыть это из норы. Поэтому, когда Фрося увидела наполовину вошедший в землю предмет, напоминающий по форме тарелку, а по размеру — маленький домик, она сразу начала подрывать его всеми четырьмя лапами.

«Странный какой-то заяц, — подумала Фрося. — Большой, железный… может, он и не заяц вовсе. Его надо полностью откопать, а там разберёмся».

Лапы у бассетов мощные, и подрытая с одного края тарелочка-домик закачалась. В тарелочке открылся люк, и оттуда высунулся маленький зелёный человечек.

— Уважаемый абориген! — сказал человечек. — Если изготовление этой ямы не является для вас жизненно необходимым, смею ли я просить вас не копать её? А то моя тарелка шатается и может упасть.

— Да пожалуйста, — сказала покладистая Фроська. — Вы заяц? Вон какие ушки. А почему зелёный? Чтобы казаться листиком?

— Я не заяц, — сказал зелёный человечек с антеннами, — я даже не знаю, что такое заяц. Я инопланетянин и прилетел с планеты Худдо-Бендо. Вообще-то это вынужденная посадка, у меня небольшая авария, а маршрут мой — на Курдиссимо-Карачун.

— Ишь ты, — покачала головой ничего не понявшая Фрося. — Заяц, а говорит, что не заяц.

— Если уж контакт всё равно произошёл, то может, вы подниметесь на борт космического корабля и поделитесь информацией о своей планете? — предложил худдо-бендяк.

«Корабль» — это Фрося понимала. Ей довелось как-то кататься на лодке, причём она всё время путала, с какой стороны лодки ей надо находиться — с той, где вода, или с той, где воды нет, поэтому воспоминания о «корабле» у неё остались самые плачевные. Но вокруг никакой воды вроде не было, и Фрося, опасливо принюхиваясь, залезла вслед за зелёным человечком в люк тарелки. Внутренняя обстановка её разочаровала: не пахло ни тухлой рыбой, ни коровьими лепёшками, ни колбасой.

— Я буду задавать вопросы, а вы, пожалуйста, отвечайте, — сказал инопланетянин. — Кто живёт на вашей планете?

— Во-первых, собаки, — начала перечислять Фроська. — Такие, как я, и немножко другие. Разные.

— Ага, понятно, собаки — разумное население вашей планеты и существуют в виде множества рас.

— Во-вторых, люди, — продолжила Фрося. — Это такие собаки, но без хвоста и ходят на задних лапах.

— Они разумные? — спросил инопланетянин.

— Не всегда, — ответила Фроська. — Иногда ужас до чего неразумные. Им и лаешь, и хвостом стучишь, и лапами скребёшь — не понимают, что меня пора выпустить на улицу. А когда поймут, тогда уже поздно.

— Итак, люди — существа, стоящие на более низкой ступени развития, — понял худдо-бендяк. — У них есть разные расы?

— Да нет, они все какие-то одинаковые, — поморщилась Фрося. — Только пахнут по-разному.

«Люди различают друг друга по запаху», — записал инопланетянин и снова спросил:

— А какие отношения между людьми и собаками?

— Хорошие, — сказала Фрося. — Мои люди меня кормят, моют, гуляют со мной, развлекают меня. Маленькие люди называются человечьи щенки. Они вообще очень славные. У меня есть трое взрослых людей и два щеночка — Леся и Стася. Очень умненькие, умеют бегать на четвереньках, выполняют команду «Гулять!»… Взрослые экземпляры не в пример глупее.

— Они у вас в рабстве? — ужаснулся инопланетянин.

Фрося не знала, что такое «рабство», но согласилась, чтобы сделать приятное зелёному человечку.

— А восстания бывают? — допытывался инопланетянин. — Когда люди перестают слушаться вас и даже… э-э-э… как бы поделикатнее… бьют вас?

— Да бывают, — вздохнула Фрося. — Тухлую рыбу они не любят, чуть принесёшь, сразу это… как его… восстание. Ещё бывают восстания, если залезешь на стол всеми четырьмя лапами и съешь тортик для гостей.

«На планете кипит классовая борьба», — записал инопланетянин. — Теперь опишите ваше жилище, пожалуйста.

— Ну, комнат у нас в доме много, — сказала Фрося, мучительно пытаясь пересчитать четыре хозяйские комнаты. — Одна комната называется кухня, и она самая лучшая. Там в белом холодном шкафу лежат всякие вкусные вещи.

Тут Фрося решила, что скучно описывать их комнаты, и решила рассказать не то, что есть, а то, как, по её мнению, должно быть устроено жилище у всякой уважающей себя собаки.

— В кухне стены у нас из ветчины. Очень красивые, розовые, только мыть их неудобно. Поэтому как они запачкаются, так мы их съедаем. Потолок из разных сортов колбасы, а пол из сала, и, по-моему, зря: белый, быстро пачкается, надо его каждый день вылизывать. Когда сама вылижу, когда людей заставлю… Вместо двери у нас занавески из сосисок, так неудобно — только гости приходят, сразу от занавески сосиски отгрызают. А на всех гостей сосисок не напасёшься. Коридор у нас скромный, тёмный, стены из шоколадной глазури, пол из фруктовой помадки. Для собаки с моей родословной можно бы и чего-нибудь поэффектнее устроить. Я вам говорила, что я родня английской королеве через её любимую левретку? Большая комната тоже выдержана в строгих тонах — шоколадный паркет, стены из кофейного кекса с изюмом строго отделаны белым безе, люстра с леденцовыми подвесками. А вход в большую комнату закупорен огромным тортом с кремом и цукатами. Кто хочет войти, должен прежде вход в торте проесть.

Ещё у нас есть бабушкина комната. Она маленькая, но зато в ней все стены отделаны мясными косточками, а потолок — тефтельками. Подпрыгнешь повыше — и хвать тефтельку. Правда, неудобно, когда с тефтелек с потолка подливка на голову капает, но это ничего, потом можно вылизаться. А в спальне у хозяев на стене большое панно из протухшей рыбы с тефтельками, а по бокам котлетки свисают. «Современное искусство» называется.

— Его едят? — с ужасом спросил инопланетянин.

— Кто как хочет, — пояснила Фрося. — Кто хочет — ест, кто хочет — нюхает. Но самая лучшая комната — у маленьких человечков, Леси и Стаси. Все стены сплошь выложены разными конфетами: тут и морские камушки, и арахис в сахаре, и изюм в шоколаде, и «раковые шейки», и леденцы. Вот ложатся они на ночь в кроватки и могут выковыривать из стены любые конфеты. Кроватки, кстати, из песочного теста, а постели — из слоёных язычков и зефира. Комнату освещают лампочки, засунутые в разноцветные мармеладки, облизанные для яркости. Вот так и живём.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.