Тысяча забытых звёзд

Чурсина Мария Александровна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Пролог

Так темно. Я сползаю на пол по грязному кафелю, вдыхаю его медицинский запах. Меня опять заперли, а здесь нет окон, и здесь давно выключен свет. Так темно. Я боюсь темноты.

Так тихо. Я забиваюсь в угол, чтобы не слышать этой тишины, зажимаю руками уши. Рассаженное горло давным-давно не пропускает ни звука. Я боюсь молчания, но молчу. Меня заперли и ушли. Даже если закричу, ничего не изменится.

Так пусто. Ощупью я нахожу стол и стулья, стены, кафель, старую половую тряпку на полу, осколки стекла. В холодных пальцах нет боли, я ищу дальше, но дальше только кафель и липкий пол. Пусто. Наверное, я никогда отсюда не выберусь.

От темноты болят глаза — выцарапать бы их, может, тогда темнота станет привычнее. Кафель больше не пахнет больницей, теперь он вообще ничем не пахнет. Ощупью я ползу обратно в свой угол. Старая половая тряпка, вот она. Значит, мне дальше.

Вою, а голоса нет. Вою и вою, но никто не придёт. Какая же я маленькая и слабая. У меня нет даже голоса. Нет рук. Нет глаз. Я вся состою из собственного воя.

Глава 1

Вся кухня была в её власти. Да что там кухня — весь дом, сад, и тот участок за садом, на котором плелись сочные стебли тыкв, торчал иссушенный солнцем крыжовник и медленно умирали старые вишни. Кухня пропахла имбирём, корицей и анисом, а в большой кастрюле на плите кипело и булькало. Снаружи, на сетках раскрытых окон сидели голодные осы.

Влада откладывала большую деревянную ложку, заправляла под косынку прядь волос и зажмуривалась на секунду. Вся кухня, и сад, и даже тот маленький участок за садом были её колдовским миром. А кухня — большая, и баночки можно составлять под окном, крышками вниз, чтобы остывали, а вечером сесть рядом с ними, с чаем, и любоваться на янтарные яблоки, ало-полуночные сливы и медово-шафранную облепиху.

Вечерами в окно дул прохладный ветер. Дом обступала кромешная темнота — самый край деревни освещался только звёздами. Зато сколько их тут было! Влада сказала однажды, что совершенно откровенно считала: не может быть столько звёзд сразу и в одном месте. Что это всё романтические выдумки. Оказалось, нет.

С утра родители уезжали на работу: отец на завод, а мама отправлялась в больницу, где значилась главврачом. Дом весь день стоял бы пустой — не считая мирно спящего Командора, — если бы не Влада.

Вечерами она сидела на крыльце с ноутбуком и кружкой остывающего чая и листала намётки диссертации, то и дело прихлопывая комара на коленке. Мошкара танцевала вокруг жёлтой лампочки. Лаяли вдалеке собаки — одна начинала, и её тут же поддерживал целый хор. К ночи холодало. Влада отставляла ноутбук и уходила в дом за ветровкой.

Киру так нравилось наблюдать за ней, что не хотелось уезжать. Но пришлось — работа. Рано утром Влада вышла его провожать. В коротких шортах и майке она вздрагивала от августовской свежести, но домой не уходила.

— Когда теперь приедешь?

— Не знаю, может, на выходные выберусь.

От города сюда было пять часов езды мимо полей подсолнечника, сторожевых пирамидальных тополей и крошечных придорожных городишек с крошечными придорожными кафе.

Он приехал через день — махнул на всё рукой и взял накопившиеся за год отгулы. Такой август бывает, наверное, всего раз в жизни.

По утрам Влада выходила из дома, шикая на проснувшегося Командора, чтобы тот лаем не перебудил всю округу. Она включала плеер и бежала по старой грунтовке, мимо коров, пасущихся в примятой росистой траве. Коровы поворачивали ей вслед тяжёлые головы.

Дальше её путь шёл мимо кладбища. Вопреки всем суевериям оно было светлое и добродушное — песчаные дорожки и молодые берёзки. За кладбищем дорога поросла чертополохом и лебедой, и Влада поворачивала назад. Меланхоличные коровы снова оборачивались ей вслед.

— Как диссертация? — поинтересовался Кир, когда она вошла на кухню.

Влада налила себе стакан воды и залпом выпила. Смахнула со лба капли пота.

— Хорошо. На редкость хорошо. Мне бы ещё пару недель, и черновик будет закончен.

Она помыла стакан под краном и с отсутствующим видом сунула его в шкаф.

— Что не так?

Влада обернулась, надевая лёгкую улыбку.

— Всё так. С чего ты взял?

— Я тебя знаю. Когда ты смотришь мимо, а потом говоришь, что всё так, это значит, что всё не так, но я об этом узнаю не сейчас, а через пару дней. Ну или месяцев. Ну или вообще никогда не узнаю. Так что лучше рассказывай.

На завтрак она ела овсяные хлопья и яблоко. Киру приготовила оладушки с тем вареньем, которое вчера не влезло в банки. Доскребя последний разбухший пластик овсянки из тарелки, Влада аккуратно положила ложку. Сумасшествие — всегда класть ложку так, чтобы она заминала не больше двух клеток на цветастой клеёнке.

— Мечта всей моей жизни не сбылась, — сказала Влада, улыбаясь в сторону.

— Ещё сбудется.

Кир замолчал. В голову лезли только банальные до пошлости сентенции о том, что мечты приходят и уходят, и что если уходят, значит, так и надо. Он прекрасно знал, что Влада терпеть не может банальности. Как назло и оладушки закончились, так что он не мог даже притвориться, что жуёт.

Влада встала и махнула рукой, завершая разговор.

— Ладно, не важно.

Она ушла на второй этаж за ноутбуком и через минуту вернулась, села на диван в углу кухни и уткнулась в экран. Кир почувствовал себя виноватым: ему оладушки и варенье, а он даже поддержать разговор не сумел. Сужая круги, походил вокруг Влады.

— Ты знаешь, что здесь есть старая школа. Если хочешь, можем сходить туда, посмотришь. Вдруг что-то дельное там найдётся.

Она подняла голову.

— Правда? Я спрашивала у твоей мамы, но она сказала, у вас здесь нет плохих мест.

Кир ощутил, как ему становится легче, и сел на диван рядом, заглянул в экран ноутбука. Там красиво извивались графики.

— Про школу страшилок не ходит, но она давно заброшена, заколочена кое-как, и вообще странно, что не стала местом для игр местных детей.

Влада захлопнула ноутбук и поднялась.

— Пойдём, хоть прогуляемся. Надоело сидеть дома.

По дороге на них напали гуси. Они бежали вперевалку по дороге и наперебой галдели. Влада спряталась за Кира. Он пару раз хлопнул в ладоши, и гуси нехотя свернули к обочине.

— Испугалась?

— Ещё бы, они такие здоровенные.

Абрикосы здесь росли прямо у дороги — таким ярко-оранжевым цветом мог похвастаться не каждый магазинный апельсин. У Влады никак не получалось привыкнуть, что абрикосы сыпались на дорогу, и их никто не собирал — у всех хватало таких же в саду. Ей было жалко. Каждый раз, проходя мимо, она срывала хоть один. И ела, жмурясь от сладости.

Она приехала сюда, к родителям Кира, чтобы в тишине и спокойствии дописать диссертацию, с которой мучилась уже три года. С одной стороны — все материалы собраны, а идеи только и ждут, чтобы их осуществили. С другой — в городе нет никакой возможности усадить себя за работу. Даже в отпуск. Даже отключив все телефоны и интернет. Она пожаловалась Киру, и он предложил выход.

Сюда интернета не провели, а телефоны хоть и были, но чаще просто оказывались вне зоны действия сети. Родители Кира обрадовались гостье: будет кому присмотреть за домом и Командором в их отсутствие. Сад тоже был счастлив — так казалось Киру — хоть у кого-то болело сердце за втоптанные в грязь абрикосы.

Школа едва-едва виднелась среди зарослей степной вишни и ракитника. Скрипуче-деревянная и вся вылинявшая от солнца. На бывшей спортивной площадке одиноко торчал ржавый турник. Кто-то хозяйственный, видно, пожалел, что пропадает такой участок, и засадил его кукурузой. На том всё и кончилось — кукуруза одичала и заполонила всё кругом, оставив в покое только старую асфальтовую дорожку к порогу школы.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.