Жена нелегала

Остальский Андрей Всеволодович

Серия: Любовь и власть [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Жена нелегала (Остальский Андрей)

Все персонажи этой книги, за исключением широко известных в обществе фигур, вымышлены автором, и всякое их сходство с реальными людьми является случайным и непреднамеренным.

Пролог

Киев, 1995

Проезжая мимо, можно было не заметить его вовсе — дом был старый, дореволюционный, выцветший, с облезлой дверью подъезда и темными запыленными окнами, типичный «крысятник», которых немало еще осталось на Подоле. Со своими двумя невысокими этажами он затерялся между более современными зданиями — примитивом советских шестидесятых: так, мелькнет за автомобильным окошком какое-то размытое серое пятно. И человек, появившийся у замшелого подъезда однажды в сумерки, тоже был серый, неприметный, закутанный в темный плащ неопределенного цвета. Кажется, он спустился со стороны Крещатика, но так незаметно, как будто вырос из-под земли. И секунды не простоял он перед дверью, пробежал по кодовому замку пальцами — и растворился в черной гниловатой пасти подъезда, будто его и не было никогда.

Десять минут спустя откуда-то со стороны Константиновской появился второй. Незаметно отделился от людского потока — и двух секунд не прошло, как он уже одолел половину переулка и оказался перед той же обшарпанной дверью. Он тоже знал, как обращаться с кодовым замком, и бесшумно проскользнул внутрь.

Если бы в доме были установлены светочувствительные камеры (что было вполне вероятно), то они зафиксировали бы, как сначала Первый, а потом и Второй поднялись по лестнице на один этаж и позвонили в одну и ту же дверь — квартиры справа. Но вот от установленных в квартире микрофонов толку было немного. Всего и удалось записать одно только слово, да и то неразборчивое, в самом конце пребывания в квартире обоих гостей.

Встречавший их мрачный человек небольшого роста, одетый в синий халат, лишь кивнул в знак приветствия.

В полном молчании пришедшие уселись в кресла напротив длинного, вдоль всей стены, зеркала. Откуда-то появилась женщина, тоже в халате, но в белом, стала разводить воду, принялась за стрижку. Стригла не спеша, смотрела в зеркало, пыхтела, старалась. Минут через тридцать стало очевидно, что прически выходят совершенно одинаковые, и тут выяснилось, насколько Первый и Второй похожи друг на друга. Обоим около шестидесяти, одинакового примерно роста и телосложения. Один, правда, совсем седой, а второй еще почти совсем темноволосый. Но женщина поколдовала над смесью каких-то красителей, и вот в зеркале уже две совершенно одинаковые головы, с легкой проседью на висках. Не говоря ни слова, женщина исчезла, и ее место снова занял мрачный тип в синем халате, который принес с собой целый чемодан грима — но не только. Из чемоданных недр он извлек белую маску из какого-то необычного материала, да еще с внутренней толстой начинкой. Он присоединил к маске идущие в угол провода, приложил ее к лицу Второго, плотно прижал… Потом держал так довольно долго.

Если Второй испытывал при этом хоть какие-либо неприятные ощущения, то виду он не подал. Разве что чуть-чуть, еле уловимо, дрогнул в какой-то момент, когда, наверно, стало слишком горячо. Человек в халате поспешно отсоединил провода от маски. Подержал ее еще несколько минут прижатой, потом осторожно, медленно отнял. Под маской оказался слой чего-то белесого, неаппетитного, под которым черт лица было вообще не разобрать. Гример стал аккуратно, медленно снимать эту пленку, и под ней обнаружилось нечто уже похожее на лицо — только противоестественно бледное, будто мертвое. Теперь в ход пошли запасы грима и красок.

Глядя в зеркало, он будто рисовал портрет. Лицо Первого — на лице Второго. Недовольный результатом, человек в халате переделывал, исправлял… Заходил с одной стороны, с другой, подолгу вглядывался в зеркало. Его явно беспокоила верхняя губа: у Первого она была чуть крупнее, резче очерченной, чем у Второго, никакой грим не помогал. Тогда он извлек из чемодана несколько пар усов; приложил одни, потом другие, наконец сделал выбор. Получились невзрачные щеточки, нельзя сказать, чтобы очень уж шли они к этим двум лицам, вернее, теперь уже одному лицу, но проблема губы была решена.

Тем временем Первый и Второй сохраняли полную, нечеловеческую невозмутимость. Можно было подумать, что оба они страдают жестокой формой аутизма, настолько равнодушно смотрели они в зеркало прямо перед собой, не обращая ни малейшего внимания ни друг на друга, ни на гримера-художника. Как будто им было и вовсе неинтересно, что он проделывает с их лицами.

Минут сорок упорного труда, и вот они уже почти превратились в однояйцевых близнецов. Почти — все же какое-то неуловимое, но глубинное отличие сохранялось. И именно оно, наверно, не давало покоя мрачному типу в синем халате, который морщился, поджимал губы, ходил вокруг с такой гримасой, будто у него болели зубы. Щурился, всматривался в зеркало. Прикасался одной из своих щеточек к лицу то одного, то другого. Что-то в глубине глаз, в выражениях лиц, нечто внутреннее, проступавшее снаружи, не поддавалось причесыванию, приглаживанию, запудриванию.

Но все это можно было разглядеть, только как следует присмотревшись. А так — если бы кто-нибудь вдруг вошел в комнату, то увидел бы двух близнецов, безучастно сидевших на круглых стульях перед гигантским зеркалом.

Наконец человек в синем халате закончил работу, слегка пожал плечами, кивнул зеркалу, вроде раскланялся: дескать, сделал все, что мог.

Повернулся и исчез.

Первый и Второй еще посидели пару минут, словно ожидая продолжения шоу. Потом, поняв, что продолжения не будет, Первый встал, отряхнул пиджак, вытер короткую шею бумажным платком и пошел в прихожую одеваться.

Второй некоторое время еще сидел в одиночестве с закрытыми глазами. Потом и он не спеша встал. Отряхнулся. Бросил на себя последний взгляд в зеркало. И вдруг не сдержался, издал какой-то звук, шепотом произнес одно всего слово. То ли «факт». То ли «факс». Или что-то в этом роде. Как будто подвел итог всему произошедшему.

Часть 1. Москва, 1995

1

Жена в конце концов взяла письмо из рук Данилина, но с таким брезгливым видом, будто это был какой-то мусор, сомнительная, грязная тряпка или мерзкое насекомое. Читала, поджав губы и наморщив нос, но постепенно черты ее лица разгладились, глаза загорелись, через минуту она уже не могла оторваться. Прочитала. Отложила в сторону, сказала, ни к кому не обращаясь: «Ни фига себе!» Потом снова взяла письмо и принялась читать заново.

А поначалу ведь и видеть его не хотела. С ночи Данилин подложил письмо на столик, за которым она пила кофе — в былые времена они завтракали там вместе, — однако утром она сделала вид, будто ничего не заметила. Думала, наверно, что Данилин отстанет от нее после этого. Но нет, не на того напала. Данилин пошел за ней на кухню с письмом в руке и, как только она наклонилась над раковиной, закинул его на конфорку плиты — уж там его не заметить не получится! Закинул, как ему казалось, ловко и незаметно. «Ну, и в чем дело, почему я должна это читать? Это что, любовное послание какое-нибудь? И почему по-английски?» — сказала жена, не оборачиваясь и продолжая мыть посуду. Данилин был настолько поражен, что не нашелся, что сказать внятного, только промычал что-то. Что-то насчет глаз на затылке. Жена наконец обернулась, вытерла руки полотенцем и впервые посмотрела прямо в лицо Данилину. «Так в чем дело?» — повторила она скорее грустно, чем враждебно. «Видишь ли, Таня…» — начал было Данилин, но жена лишь нетерпеливо взмахнула рукой, дескать, ладно, сейчас сама разберусь, что ты тут мне подсовываешь и зачем.

Она прочитала письмо два раза, несколько раз возвращаясь к отдельным местам. Потом сказала: «Смотри, вода на него попала». «Ага, разговаривает!» — про себя обрадовался Данилин. А вслух сказал: «Не страшно, высохнет… И вообще, ты же видишь — это ксерокопия. Я лично вчера на ночь глядя сделал, когда никого уже не было. И в отделе писем должны были еще одну снять. Это правило у нас такое: если главному адресовано и сквозь заслоны пропущено, а тем более из-за границы, то автоматически делается ксерокопия. И все регистрируется». — «Ну конечно, раз главному, тогда конечно, — насмешливо отвечала Таня. — Но скажи, зачем тебе так уж было нужно, чтобы я это прочитала?» — «А что, разве тебе неинтересно было?» — «Еще бы неинтересно… Но в чем была сверхзадача — ты просто меня развлечь хотел перед началом рабочего дня?» — «Нет, я хотел узнать твое мнение. Воспользоваться твоей знаменитой интуицией…»

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.