8. Догонялки

Бирюк В.

Серия: Зверь лютый [8]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
8. Догонялки (Бирюк В.)

Часть 29. «От первого щелчка подпрыгнул поп до…»

Глава 155

Каждое действие или бездействие каждого человека вызывает бесконечные следствия. Мысль столь очевидная, что постоянно забываемая. Сочинителями — ну просто регулярно!

ГГ — бежит. Кого-то бьёт — и убегает. Кого-то поджигает — и убегает. Кого-то громит — празднует… и — убегает. «Этот — ударил, тот — сдох». ГГ является источником событий. Вот — действие ГГ, вот — первое следствие. Побежали дальше. «Полная смена декораций». «Автомат без памяти». Или — с очень короткой памятью. Но в миру-то храниться память обо всём.

«Ничто на земле не проходит бесследно. И глупость свершённая — всё же бессмертна. Как молоды мы были, как искренне тупили… Теперь оно нашло тебя».

ГГешный подход похож на истину только при очень коротком периоде наблюдения. А вот «эпопеи» типа «Тихого Дона», или «Угрюм-реки», или «Сага о Форсайтах», или «Унесённые ветром» — показывают и другой эффект. ГГ чего-то совершил, кого-то побил, с кем-то переспал. Пережил это, даже забыл. А начавшаяся цепочка следствий продолжает разворачиваться уже без его участия, часто — вне его поля зрения, в неизвестности. И, сформировавшись там, в невидимом пространстве мира, вдруг выскакивает, догоняет его. Догонялочка…

Какой-то парень, которого ГГ видит первый раз в жизни, вдруг кидается на него с ножом.

— За что?!

— Двадцать лет назад ты убил моего отца!

Или шлюшка в борделе, разглядев, поутру после бурной ночи, фигурный нательный крестик, вдруг кидается к ГГ на шею, и, обливаясь слезами, сообщает:

— Папочка! Я твоя незаконнорождённая дочь!

Фольк и литература полны такими сюжетами. От «Боя Муромца с Подсокольником» до, например, вот такого:

«Тёплый дождик прошёл в Ватикане, Собрался кардинал по грибы, Вот приходит он к римскому папе: — Папа, папа, ты мне подсоби. Кардинала тот обнял рукою, „Не ходи, — говорит, — ты гулять, Я ведь твой незаконный папаша, Пожалей свою римскую мать“. Кардинал не послушался папы И пошёл в Колизей по грибы, Там он встретил монашку младую, И в любви объяснились они. Кардинал был хорош сам собою, И монашку сгубил кардинал, Но недолго он ей наслаждался, В ней под утро сеструху узнал».

Но я-то во всё это, в эту «Святую Русь» не «на минуточку за пивом забежал». Я же сюда жить вляпался. На всю жизнь, хоть бы и вторую.

А в жизни, помимо массы придуманных вариаций по теме утерянных-найденных детей-родителей-родственников существует ещё куча реальных ситуаций, когда сделанное-сказанное когда-то, кажущееся давно прошедшим, закончившимся, «закрытым», вдруг как-то прорастает в мире и догоняет тебя. Как случилось, например, с моей фразой о «лопушке для ран души».

У Екклесиаста сказано: «Всему своё время,… время разбрасывать камни, и время собирать камни». Речь, явно, идёт о разных временах. Хотя бы — как при посадке картошки на Чукотке:

«— Утром — сажаем, вечером — выкапываем.

— Неужто вызревает?!

— Не, осень кусать хосесся».

А в человеческой жизни оба это процесса идут одновременно: одной рукой — «камни» разбрасываем, другой — собираем. «И правая не ведает, что творит левая».

Кое-какие из моих «догонялок» начали меня догонять. Пришло время «собирать камни». И одновременно — бросаться новыми. Оба процесса всегда нервируют. Как говорила Рина Зелёная: «У меня от вас каждые пять минут — разрыв сердца».

Появление попа Геннадия в «Паучьей веси», его внешность и поведение, вызвали у меня… Вполне по «Мимино»:

— Такой сылный неприязнь чувствую. Кушать не могу!

Мне очень хотелось убраться поскорее из «Паучьей веси». От этой иерейской физиономии. Но приходской поп… Это же как церковный брак — «и только смерть разлучит нас». Разве что — согласия перед аналоем не спрашивали. Ни мне от него, ни ему от меня — никуда не деться. Но такая ж противная морда!

Я заставил себя проконтролировать перенос пресвитерских вещичек с вдовьего двора, уход бурлаков, которые притащили в селение «поповскую кошёлку». Успел и с Хрысем о делах поговорить, и с Беспутой… по-беспутничать.

На обратном пути заскочил в Рябиновку — доложился Акиму.

Я ожидал одной из двух возможных реакций на мою стычку со священником. Либо: «Ну ты дурак! Что ж ты наделал!», либо: «Так ему и надо, жеребячьему сословию!». Почему на Руси духовенство называют «жеребячьим сословием» — не знаю. Но Аким, внимательно выслушав мой отчёт, задал только один, правда — комплексный, вопрос:

— По лицу не бил, тряпьё не рвал, чашки не ломал?

и глубоко задумался. Глядя мимо меня в стену, автоматически стянул со стола рушничок и начал медленно жевать. Потом, будто проснувшись, отбросил тряпку и повторил своё присловье:

— Индо ладно. Поглядим.

Чего-то он понимает, какие-то кочки, ухабы предвидит, которые до меня не доходят. Чувствую — маячит какая-то гадость. Но — какая, как, когда, насколько большая…? Ну что сказать? — «Индо ладно»…

Я, конечно, проявил себя не лучшим образом. Не стерпел, не смолчал. Не поклонился, не приложился. Но, похоже, дело не в моей личной вздорности. Имеем классический для средневековья конфликт светской и духовной власти. Дело обычное, рутинное, во всех учебниках прописанное. Так чего ж я так завёлся? А того, что я совершенно не представлял себе масштаба проблемы! И её — безысходности. Одно дело — знать. Так это… умозрительно. Или уж совсем наоборот — вырасти в этом во всём, «впитать с молоком матери». И просто не замечать, как запах кошачьей мочи в подъездах моей России. Но вот так как я, «свеженький» — и со всего маху мордой в… во всё это.

Почему никто из попаданцев ничего не говорит об ощущении полного бессилия при конфликте с клириками? Когда все твои мысли, планы, идеи вдруг сыпятся, разваливаются в труху. Из-за кое-какого… иерея. А ведь это неизбежно.

Попаданец занимается прогрессорством. То есть — меняет условия жизни людей. Это всегда связано с изменением социальных отношений, с изменением законов и обычаев. А они освящены церковью. И всякая попытка сделать что-то новое, как-то улучшить жизнь людей не традиционной раздачей милостыни, а трансформацией их труда и образа жизни, неизбежно сталкивает попаданца с церковниками.

Светские власти ещё как-то вменяемы, они могут оценить материальную пользу, приносимую инновациями. Но система, кормящаяся от идеологии, от «благодати божьей» имеет другие приоритеты. «Законы, данные от бога — вечны». Как: «коммунизм — истинен, потому что — правилен». Или — наоборот. Заклинания, приносящие прибыль.

Можно успокаивающе покричать:

— Да бог с ним, с богом! Оставьте его в покое. Проблемы же только в вас! В вашей трактовке Его законов, в вашей правоприменительной практике! Которая отнюдь не божественная и вечная, а — сиюминутная и сиюместная!

Но уже и эта, даже не попаданская, а чисто реформаторская мысль, вызывает сомнение в умах и смущение в душах… А главное, заставляет усомниться в эквивалентности понятий: «абсолютная истина» и «сосуд с благодатью».

В последние годы второго тысячелетия уровень доверия граждан Финляндии к церкви составлял 85 %. Столько же составлял уровень негативного отношения к русским. Это связано? — Да. Именно в финской лютеранской церкви я услышал фразу пастора, вернувшегося из турне «по родному краю» — по Карелии:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.