Космос – место что надо (Жизни и эпохи Сан Ра)

Швед Джон Ф.

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Космос – место что надо (Жизни и эпохи Сан Ра) (Швед Джон)

Предисловие

Клозьер-Холл, Суортмор-Колледж, середина 60-х: учебное заведение, в котором студенты столь же модны и современны, как в любом другом колледже Америки; очаг мощного сопротивления призыву в армию и антивоенных организаций, место работы агитаторов за гражданские права, родина первого рок-н-ролльного журнала… Студенты входят в аудиторию — кто-то шутит, кто-то выглядит сухо и хладнокровно; на них вечерние платья ретро-фасона, бабушкины очки, рабочая одежда, осколки военной униформы войн, закончившихся до их рождения… на одном парне нет ничего, кроме драпировки из американского флага. Гаснет свет — скоро должен начаться концерт. Свет продолжает гаснуть — в зале становится всё темнее, пока не наступает полная темнота. Идут минуты, но ничего не происходит; публика подавлена, прикована к своим креслам. Потом по рядам пробегает приглушённый звук — шелест, ощущение движения. Кто-то шёпотом что-то говорит о крысах; слышится нервный смешок.

Но вот — медленно, так медленно, что кажется, будто ничего не происходит — свет начинает прибавляться. Единственный барабанщик в тёмных очках, капюшоне и блестящей тунике — его едва можно различить за шестифутовым покрытым резьбой барабаном — поднимает две палочки странного вида и начинает ритм; прочие музыканты в широких одеяниях, странных шляпах и тёмных очках — теперь их уже можно рассмотреть — подхватывают этот ритм и что-то к нему добавляют, до тех пор, пока он не превращается в некий полиритмический узел. Свет становится всё ярче, и теперь уже видно, что это некая процессия: танцоры в ниспадающих одеждах держат богато раскрашенные шелка перед меняющими цвет огнями; другие демонстрируют публике картины египетских сцен или чудовищ, свёрнутых кольцами вокруг своих жертв. Начинается разговор флейт; музыканты раскачиваются в своих поразительных мерцающих балахонах; разноцветные огни отбрасывают аморфные образы на стены и потолок; на стене позади музыкантов начинает демонстрироваться беззвучный фильм, показывающий тех же музыкантов на каком-то другом выступлении. Теперь слышны духовые — они вступают по одному, потом сплетаются в диссонирующий узел, и поверх них воздух пронзает звук трубы. По полу начинает ползти дым; входит танцор с большим сверкающим шаром, похожим на художественный этюд начала века. Вперёд выплывает женщина с блаженной улыбкой и начинает петь; её песню подхватывают остальные, похожие на каких-то заблудившихся во времени безумных монахов:

Когда мир был во тьме Тьма — это невежество Пришёл Ра… Живой миф, живой миф Живой мистер Ре

И посреди всего этого, с бесстрастным лицом, в окружении электроники, сидит коренастый чёрный человек средних лет. У него на голове шапка, выглядящая как рабочая модель солнечной системы. Он прикасается пальцами к окружающим его клавишам, а потом начинает молотить по ним кулаками и предплечьями. Так продолжается следующие четыре или пять часов — правда, немалое число студентов сразу же сбежало из зала и не знает об этом.

В этом зале — и в своей вселенной — был Сан Ра.

Даже учитывая многообразные излишества той эры, очень немногие аудитории были готовы к восприятию зловещей разношёрстной компании музыкантов в египетских балахонах, монгольских шапках (т.е. с планеты Монго Флэш-Гордона) и космических костюмах из второсортных кинофильмов, игравшей на разнообразных вновь изобретённых или странным образом модифицированных инструментах (солнечная арфа, космический орган, космический малый барабан) и провозглашавшей величие древнейшей расы (т.е. Сан Ра из Аркестра Солнечного Мифа) или — в другой вечер — весёлой группы в шутовских костюмах, куртках-жилетах и остроконечных колпаках (а-ля Робин Гуд или Арборские Лучники), марширующей или ползущей через публику, напевая весёлые песни о путешествии на Венеру. Это была чрезвычайно драматичная музыка, переходящая от застоя к хаосу и обратно — с духовиками, прыгающими или катающимися по эстраде, иногда с пожирателями огня, позолоченными силачами и карликами — всесторонняя атака на человеческие чувства. В конце вечера музыканты и танцоры смешивались с публикой — трогали её, окружали её, приглашали присоединиться к Аркестру в его путешествии на Юпитер.

Несмотря на то, что эти зрелища были вполне в духе того времени, они были далеки от того, что хиппи называли фрик-аутами: в выступлениях Сан Ра была рациональная мотивировка и драматическая последовательность, основанная на мифических темах, афроамериканских религиозных ритуалах, научной фантастике, чёрном кабаре и водевиле; при всём при том эти представления были странным образом открыты для свободной интерпретации. В зависимости от личности зрителя и обстоятельств выступления Сан Ра, он мог выглядеть традиционалистом, агрессивно-грозным чёрным магом, ни во что не вмешивающимся мультикультуралистом, а, может быть, и эксцентричным дядюшкой-пенсионером.

Несколько лет назад один немецкий журналист озаглавил свою рецензию на выступление Сан Ра так: «Гений или шарлатан?». Сюда вполне можно было бы добавить и слово «безумец» — потому что всё это те роли, в которых выступал этот легендарный американский джазовый музыкант-полуотшельник, и всё это часть тайны одного из самых странных артистов, которых только произвела на свет Америка. Однако на протяжении более сорока лет ему удавалось успешно держать в руках Аркестр, свою группу из десятков музыкантов, танцоров и певцов, выступавшую на всех мыслимых площадках — от консерваторий до кантри-энд-вестерн-баров; его стаж бэндлидера был больше стажа большинства симфонических дирижёров, даже больше, чем у Дюка Эллингтона; он записал не менее тысячи композиций более чем на 120 альбомах (многие из которых были выпущены его собственной компанией, El Saturn Research), а его раскрашенные от руки пластинки долгие годы были высоко ценимыми коллекционными предметами — причём споры о самом существовании некоторых из них стали основой легенд. И несмотря на свой статус одной из основных фигур андерграунда, он умудрился появиться в таких телепрограммах, как Saturday Night Live, The Today Show, All Things Considered и на обложках таких журналов и газет, как Rolling Stone, Soho News, Reality Hackers и The Face. Сан Ра создал Аркестр, ставший самой неуклонно передовой и экспериментальной группой в истории джаза и популярной музыки. А благодаря своему проживанию в Чикаго, Нью-Йорке и Филадельфии — крупнейших центрах джаза — он оказал влияние на всю музыку своего времени.

Тем не менее в Сан Ра между музыкантом и мистиком существовало некое любопытное напряжение — в его синтезе было что-то от духа National Enquirer. Заумное сменялось старомодным в мгновение ока. Его одержимость связями между вселенной и музыкальным духом была основана на доньютоновской физике, а в некоторые моменты казалась не столько таинственной, сколько просто «не от мира сего». И всё же он обладал сверхъестественной способностью делать повседневное странным. Каким бы личным ни был его взгляд на мир, он тем не менее был составлен из многих течений афро- и евроамериканской мысли, большинство которых были неизвестны публике. Сан Ра говорил от имени давней традиции ревизионистской истории, пользуясь уличной египтологией, чёрным масонством, теософией, а также устными и письменными толкованиями Библии, притом всё это было связано вместе любовью к тайному знанию и той важности, которую оно даёт людям, исключённым из привычных кругов науки и власти.

Это биография музыканта, столкнувшегося с проблемами создания музыки для публики, которая не ожидала от неё ничего, кроме развлечения, но в то же время пытавшегося быть учёным и учителем; пытавшегося поднять свою аудиторию над царством эстетики, в области этики и морали. Кроме того, это биография его музыки как живого существа — музыки, у которой была своя роль в том, что он назвал бы «космическим планом».

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.