В большой семье

Котовщикова Аделаида Александровна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
В большой семье (Котовщикова Аделаида)

Глава первая. Где мой сын?

Разговор с инспектором

По Невскому проспекту в направлении от Московского вокзала к Адмиралтейству шел военный. На каждом погоне его офицерской шинели серебрилась одна крупная звездочка. В руке он держал небольшой чемодан желтой кожи.

Военный шел медленно, с радостным любопытством разглядывая всё вокруг.

Проходя по Аничкову мосту, через Фонтанку, он остановился и долго смотрел на вздыбленных бронзовых коней: юноши с трудом удерживали их.

Была осень 1945 года. Недавно выпал ранний снег; на тротуарах он уже растаял, а на металлических гривах коней еще белели легкие хлопья.

— Вот и кони уже на месте, — сказал вслух военный и улыбнулся.

Зажглись фонари на Невском. Сумерки, пронизанные огнями, сразу засинели глубоко и густо. Оживленная толпа прохожих двигалась по панели.

Навстречу военному шла молодая женщина и вела за руку мальчика лет девяти. Рассказывая о чем-то матери, мальчик звонко засмеялся. Военный посмотрел на веселого мальчика, нахмурился и ускорил шаги…

* * *

Сотрудники Гороно разошлись час назад. Но в кабинете инспектора по розыску всё еще горела настольная лампа, освещая большой письменный стол и на нем пачку раскрытых конвертов.

Пожилая женщина с седыми волосами, собранными на затылке в рыхлый узел, сидела за столом. В тишине скрипело перо и на белый лист бумаги ложились ровные строчки.

Женщина писала и слегка улыбалась.

«Как удачно окончились поиски маленькой Зои Николаевой!» — подумала она, смотря на письмо родственников девочки.

Отыскать Зою было нелегко. По так называемой военной картотеке удалось установить, что Зоя Николаева эвакуирована в 1941 году в Омск с Пятым детским домом.

Из Омска на запрос инспектора ответили, что Николаева есть, но не Зоя, а Елена.

Ксения Семеновна сличила данные картотеки со сведениями, присланными детским домом. Всё сходилось: фамилия, отчество, возраст, номер дома, в котором девочка жила в Ленинграде. Только имя было другое. Очевидно, это была не та девочка. Одинаковый адрес ничего не значил: в огромном ленинградском доме могли жить несколько семей Николаевых.

Но куда же девалась Зоя Николаева? Картотека ясно говорит, что она уехала именно с Пятым детским домом.

Еще и еще раз обращалась Ксения Семеновна в детский дом с просьбой сообщить о всех девочках Николаевых, находившихся там с момента эвакуации. И, наконец, пришел ответ:

«Николаева Зоя-Елена Федоровна, 1937 года рождения, поступила в наш детский дом 3 сентября 1941 года и в настоящее время воспитывается у нас».

Ксения Семеновна немедленно сообщила об этом родным девочки, и вот радостное, полное благодарности письмо…

Как у четырехлетней девочки изменилось имя? Возможно, что она сама называла себя «Ляля», и ее стали считать Еленой. Ксения Семеновна не удивлялась: недаром всю войну она проработала на трудном посту инспектора. Сколько необычайно сложных и, казалось, безнадежных дел удалось ей распутать за эти годы!..

— Разрешите войти? — раздался голос у двери.

Ксения Семеновна подняла голову и нахмурила брови, вглядываясь. Яркий свет лампы заливал только стол в глубине комнаты. У двери было полутемно.

— Простите за беспокойство, я прямо с вокзала. На всякий случай зашел. Вдруг, думаю, еще застану кого-нибудь.

Военный с чемоданом в руке шагнул от двери и остановился у стола.

— Я переписывался с инспектором Вихровой Ксенией Семеновной. Ее можно видеть?

— Как ваша фамилия? — спросила женщина.

— Сахаров.

— Майор Сахаров? — воскликнула Ксения Семеновна. — Садитесь, Иван Антонович. А Ксения Семеновна — это я… — и протянула пришедшему руку.

— Вы даже имя мое помните? — удивился военный.

— Что же тут удивительного? Ведь мы давно в переписке, — отозвалась Ксения Семеновна.

Майор поставил на пол чемодан, снял фуражку и провел рукой по седеющему ежику волос. Потом расстегнул шинель и сел на стул. Лампа осветила чисто выбритое лицо с высоким лбом и добрыми, мягкими губами. Небольшие серые глаза, живые и умные, смотрели прямо и внимательно.

— В отпуск приехали? — ласково спросила Ксения Семеновна.

— Да, недели две могу здесь пробыть…

Ксения Семеновна покосилась на грудь майора и произнесла с уважением.

— Наград у вас сколько! Наверно, где только ни воевали…

— В пяти странах побывал, — просто сказал майор и, сдерживая волнение, тихо спросил:

— Ксения Семеновна, узнали что-нибудь?

— Голубчик, — доброе морщинистое лицо женщины стало взволнованным и виноватым, — ведь я вам писала обо всем не так давно. Получили? Знаю, что получили, потому что ответили.

Сахаров еще ниже опустил голову.

— Давайте еще раз представим, какими данными мы располагаем. — Из ящика стола Ксения Семеновна достала папку и раскрыла ее. — Ваш сын Алексей Сахаров, 1930 года рождения, был эвакуирован на «Большую землю» в апреле 1942 года с детским домом номер 14, Петроградского района. Так. В детский дом он поступил из больницы имени Эрисмана 15 января того же 1942 года…

Почти детское выражение внимания не сходило с лица майора. Всё, что говорила Ксения Семеновна, он уже знал. Но деловой тон инспектора вселял в него надежду.

— В апреле сорок второго года Четырнадцатый детский дом был эвакуирован… — задумчиво повторила Ксения Семеновна и, помолчав, продолжала: — Когда эшелон стоял в Вологде, немцы стали бомбить станцию. Детей выводили и выносили из вагонов в укрытие, в лес.

— Жертвы среди детей были? — тихо спросил майор.

— Только две девочки. Одна из них, тяжело раненная, была сразу же направлена в госпиталь, другую убило осколком. — Ксения Семеновна вздохнула и снова помолчала. — После налета была, разумеется, произведена тщательная проверка: все ли дети вернулись в поезд. И тут обнаружили, что нет трех мальчиков. Потом один пришел перед отправкой поезда. Другой позднее попал в приемник на станции. Наверно, бродил по путям и его подобрали. Этот мальчуган был отправлен дальше с другим эшелоном…

— Как об этом узнали? — перебил майор.

— Детский дом запрашивал о мальчиках, которые отстали в Вологде. — Ксения Семеновна строго взглянула на собеседника. — Ведь воспитатели за ребенка отвечают.

— Я понимаю, понимаю, — смущенно пробормотал майор.

— А третий мальчик, — сказала Ксения Семеновна, — не был найден. Я запрашивала детский приемник Вологды, бюро госпитализации. Недавно я вторично запрашивала ЦСБП.

— Это что за ЦСБП?

— Центральное статистическое бюро о перемещенных лицах отдела Красного креста и красного полумесяца.

Глаза майора рассеянно смотрели куда-то в сторону.

— Когда я видел его в последний раз, — сказал он негромко, — это был совсем маленький мальчик. Ему было десять лет, но на вид ему давали восемь-девять. Такой светлый, светлый хохолок стоял у него на затылке… А нельзя запросить все детские дома Советского Союза? — быстро спросил Сахаров.

— В детском доме его нет, — решительно заявила Ксения Семеновна.

— Как… нет? — растерянно спросил майор. — Почему вы в этом так уверены?

— Мальчик тридцатого года рождения. Ему пятнадцать лет. А в детских домах воспитывают до четырнадцати.

— Да, да, правда… Но где же, как же искать? — с горечью спросил Сахаров.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.