Письмо

Заяицкий Сергей Сергеевич

Серия: Трагикомические рассказы [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Письмо (Заяицкий Сергей)

Вернувшись со службы, я нашел на двери своей комнаты приколотую записочку:

«Милый друг! Очень бы хотел повидать тебя.

Заходи. Мой адрес: Анастасьинский, девять.

Твой Баранов».

Я не знал никакого Баранова.

— Послушайте, — сказал я соседу, — может быть, это к вам записка от Баранова?

— От Козлова, может быть?

Он тоже не знал Баранова.

Но Баранов мог ошибиться домом, квартирой, улицей.

Черт его знает, чем мог еще ошибиться Баранов!

Пушкин сказал однажды, что все русские ленивы и не любопытны. Но я русский только наполовину, моя мать была полька. Поэтому я ленив, но любопытен.

Таинственный Баранов жил в маленьком одноэтажном домике. Я хотел было уже стучать, как дверь вдруг сама растворилась, и какая-то женщина, закутанная в ковровый леопардовый мех, прошла мимо меня, поглядев на меня удивительно знакомыми глазами.

— Гражданин Баранов дома? — спросил я.

Она молча кивнула и пошла, наклонив голову и кутаясь в пятнистую шкуру. И походка ее была тоже удивительно знакома.

Очутившись в темных сенях, пахнущих капустой, я громко сказал:

— Гражданин Баранов.

Послышались поспешные шаги, и, безусловно, знакомый человек появился на пороге. Но кто?

— Как хорошо, — вскричал он, — что вы пришли! Я так боялся, что наши добрые отношения не возобновятся. Мне тяжело было думать, что в дни величайшего моего счастья кто-то чуждается меня и избегает встреч со мною.

— Неужели вы могли так думать! — воскликнул я, пожимая ему руку, а сам думал: «Где, черт возьми, я его видел?»

Комната была мала, но опрятна, шкафами были отгорожены две непарные постели.

— Итак, — сказал он, — я теперь женат.

— Что вы говорите? На ком? — воскликнул я, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.

— На ней!

— Ага!

— На Сонечке! На Софье Александровне!

Словно вспышкою магния озарилось вдруг прошлое.

Я вспомнил зимние (мирного времени) дни, санки, лиловые цветы и девушку с глазами… которые только что смотрели на меня из леопардовой шкуры. Вспомнил я и Баранова. Он уже и тогда считался ее женихом, но почему-то свадьба все расстраивалась. Я вспомнил даже няню девушки, которая говорила: нынче жених хитер да лих, ему про венец, а он про ларец!

— Вы знаете, — кричал Баранов, беспрестанно вскакивая и снова садясь, — все эти годы я жил, как все жили! Я скитался по всей России, болел тифом… потом… Хотите, я вам расскажу все подробно?

— Конечно!

— Я в Сонечку влюблен с одиннадцатого года… Всякие эти прогулочки по переулочкам, балы да театры. Любил ужасно. Можете себе представить — я — химик — к гадалке ходил. Ревность. Ко всем ревновал. К вам тоже. Ведь вы тогда молодец были…

— Ну, уж ко мне…

— Был, говорю, в исступлении! Наконец сделал ей предложение. Отказ, причем сама чуть не в обморок… А тут война, а тут революция — одна, другая. А потом всех москвичей разогнали по всему миру. Пора, кажется, было бы образумиться, так нет. Еду, бывало, в теплушке и о ней мечтаю. А где она? Найди-ка! Ну, вот. Иду я раз вечером — дождь был, снег мокрый, — вижу, какая-то женщина к стене записочку приклеила. А тут издали автомобиль всю улицу осветил. Оглянулась — Сонечка! Можете себе представить, что я испытал! Меня не видала! Ей фонари прямо в глаза. Когда автомобиль проехал, ее уже не было. Я подошел к записке, зажег зажигалку и прочел:

Продается: самовар, шкаф, бюро красного дерева (старинное).

А как раз у этого бюро происходило наше решительное объяснение. Чудесное бюро. Я, конечно, всю ночь не спал. И жила-то она (адрес был указан) совсем близко! Должен сказать, что убожество ее наряда поразило меня. Сам я, дурак, не пошел — из гордости. Все-таки… после отказа… (Тут Баранов понизил голос.) Сосед мой, спекулянт, покупает всякие предметы и со мною советуется как с бывшим человеком. Ну, я и посоветовал ему купить бюро. Надо было поддержать ее… Вечером возвращаюсь домой — на санках у подъезда — оно самое! Сердце у меня так и запрыгало. Очень я взволновался. Спекулянт в восторге. По дороге три человека продать просили, и какой-то бывший князь похвалил. Звал смотреть. Я сказал, что зайду после… неприятно все-таки, знаете… У него всякие сомнительные дамы бывают, а тут это бюро! Вдруг сам он ко мне стучится. «Смотрите, говорит, что я в бюро нашел». Вижу — ее рука… Читаю… Да вот оно… Выпросил в награду за рекомендацию хорошей вещи. Прочтите-ка.

Я прочел:

«Не знаю, решусь ли послать это письмо. Люблю вас, но когда вижу вас, говорю совсем не то. Вчера я сказала вам „нет“. Не верьте… Не судите. С».

— Вообразите, что со мной сделалось! Она, значит, тогда, глупенькая, мне по скромности девичьей отказала, а я, идиот, чем постепенно ее к этой мысли приучить, обиделся и порвал! Ну, думаю, надо исправлять… Пошел по адресу… и видите… (он счастливо рассмеялся) исправил…

— Я сейчас встретил в дверях Софью Александровну и, признаться, не узнал!

— Переменилась? Ну, еще бы! Ведь что, бедняжка, перенесла! Она вас помнит…

Что-то не идет…

Ему было, очевидно, приятно беспокоиться о жене.

— Хотите, — сказал он вдруг, — бюро посмотреть? Сосед сейчас дома. Старину вспомните!

Чтоб сделать ему удовольствие, я согласился.

Но в тот миг, когда мы постучали в дверь к соседу, на «парадном» звякнул колокольчик.

Маленький толстяк отворил дверь на стук, а Баранов побежал отпирать жене, крикнув: «Познакомьтесь: Трохимов, Громов».

— Стариной увлекаетесь? — спросил Громов, подводя меня к бюро. — Как не увлечься. Вы смотрите, как они, сукины дети, умели фанеру обделывать. Да теперешний столяр десять раз, извините, в уборную сбегает, а такого лаку не наведет. А ящиков сколько. Сегодня весь хлам из них выгреб.

Я вздрогнул. На одном конверте увидал я свое имя и фамилию: «Алексею Павловичу Трохимову».

— Откуда этот конверт?

— А это тут было письмо… Я его отдал господину Баранову… Какое-то послание любовное. А вот, взгляните — вазочка. Китай!

Я сунул конверт в карман, сказав:

— Позвольте взять на память о знакомстве!

— Идем чай пить, — сказал Баранов, — Соня пришла. У нас есть глюкоза. Зайдете?

— Нет, — сказал Громов, — у меня делишки.

— Все делишки.

— А как же! Детишкам на молочишко.

Сонечка очень приветливо отнеслась ко мне.

Я с любопытством на нее поглядывал, но решительно не замечал в ней даже никакого смущения. Уютно было сидеть за столом со счастливыми людьми и вспоминать счастливое прошлое.

В тот день я возненавидел свою комнату.

«А счастье было так возможно!».

Через несколько дней я опять пошел к ним. Та же история — чай и счастье. И в ней никакого сожаления.

Дура! Ну, почему, почему тогда не послала письма?

— Кстати, — сказал Баранов, — сосед говорил, что ты взял конверт от того письма…

— Да, я взял, хотел тебе передать и забыл…

— А где же он?

— Потерял.

— Ну, вот. Но он-то, дуралей, не прочел, что ли, фамилии?

— Там было много всяких бумажонок.

— Да оно и лучше. Я от него историю эту скрываю. Не для его мозгов.

Мне показалось, что Сонечка чуть-чуть покраснела. Я поглядел ей в глаза, желая пробудить между нами хоть романтическую близость. Но она повела носиком и с таким самодовольным обожанием поглядела на мужа, на глюкозу, на самовар, что я почувствовал злую зависть.

— Жалко, что нет конверта!

— А вот пустой конверт. Уж если тебе так хочется еще раз убедиться в своем счастье, попроси Софью Александровну написать на нем обращение.

— Что ж! А, Сонечка, напиши.

И он довольно рассмеялся, когда Сонечка, решительно и неодобрительно поглядев на меня, написала:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.