Рождество «Непобедимого солнца»

Амфитеатров Александр Валентинович

Серия: Святочная книжка [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Рождество «Непобедимого солнца» (Амфитеатров Александр)

Въ западной церкви обычай праздновать 25 декабря, какъ день рожденія Спасителя, утвердился въ IV вк. Церковь восточная приняла то же самое число нсколько поздне. Были длаемы неоднократныя попытки обосновать это число историческими данными, какъ дйствительную дату для начала земной жизни Іисуса Христа, но попытки эти натянуты, мало достоврны и должны быть отчислены къ апокрифическимъ ложнымъ мудрствованіямъ. Древнее христіанское преданіе не даетъ матеріаловъ къ ихъ подтвержденію. Извстно, что въ настоящее время высказано сомнніе даже въ правильности нашего лтоисчисленія. Предполагаютъ, будто воплощеніе Іисуса Христа совершилось не въ 753 году отъ основанія Рима, но въ 749, - что прибавляетъ эр нашей цлые четыре года. Талмудъ относить вкъ Христовъ почти на столтіе ране. При такой неясности дать даже въ годахъ, трудно спорить о числахъ. Есть возможность полагать, что, на Запад, нкогда Рождество справлялось въ ма: улыбку Младенца-Христа встрчала улыбка возрожденной природы. Указаніе это, однако, сомнительно. Уже древнйшій (III–IV в.) церковно-юридическій сборникъ христіанскій, извстный подъ названіемъ «Апостольскихъ постановленій», учитъ: «Дни праздничные соблюдайте и прежде всего день Рождества Господня, совершая его въ двадцать пятый день девятаго мсяца», то есть — при мартовскомъ год — декабря.

Строители христіанства, ломая въ куски старыя языческія врованія, имли, однако, огромное политическое благоразуміе — не давать новообращеннымъ массамъ возможности заскучать по старому культу и оставляли въ большей или меньшей неприкосновенности народный праздничный календарь, лишь истолковывая его сообразно требованіямъ новой религіи, примняя древніе торжественные дни къ преданіямъ, легендамъ и святынямъ христіанскимъ. Благоразуміе это было проявлено и по отношенню къ празднику 25 декабря.

День этотъ — восьмое число январскихъ календъ — торжественно справлялся въ римской имперіи гораздо раньше христіанской реформы Константина Великаго. Около 273 года императоръ Авреліанъ установилъ на 25 декабря празднество въ честь зимняго солнцестоянія, подъ названіемъ:

Dies Natalis Solis Invicti — Рождество Непобдимаго Солнца. Слово «установилъ», лучше замнить словомъ «узаконилъ», т.-е. ввелъ въ оффиціальный культъ имперіи народный праздникъ, даннымъ давно уже торжествуемый, по обычаямъ, признаннымъ, если не всмъ Римомъ, то весьма значительною его частью. Третій вкъ христіанской эры въ Рим — эпоха торжества солнечныхъ культовъ. Геліогабалъ верховный жрецъ храма Солнца въ сирійскомъ Эмес на Оронт — сидитъ на императорскомъ престол и предписываетъ Риму обожать вывезенный съ Востока коническій аэролитъ: символъ производительности благого солнца Проводится идея, что вс боги, національные и чужеземные, — ничто иное, какъ олицетвореніе одного бога — солнца. Идея эта получаетъ не только религіозное, но и политическое значеніе.

Римскимъ императорамъ льститъ мысль видть то же единовластіе на неб, что Римъ создалъ на земл. Подобно монархамъ Азіи и Египта, они начинаютъ считать себя представителями и роднею солнца. Восточная прививка воздйствовала въ Рим быстро и энергично, попавъ на хорошо подготовленную почву расшатаннаго эклектическаго политеизма. Царствованіе Авреліана характеризуется религіозно-политическимъ торжествомъ солнечной идеи, а при Діоклетіан наступаетъ ея золотой вкъ. При этихъ императорахъ, на римскихъ медаляхъ стала появляться надпись «Sol dominus imperii romani» — символъ оффиціальнаго культа, слившаго для римлянъ Солнце и Митру въ тожество. Выражаясь словами Лукіана, «мидіецъ Мира, въ персидскомъ одяніи, съ тіарой на голов, не знающій по-гречески даже настолько, чтобы можно было съ нимъ поздороваться», воцаряется въ пещер на самомъ Капитоліи. Уже одно множество мираитическихъ памятниковъ, находимыхъ повсемстно, гд только летали нкогда орлы римскихъ легіоновъ, свидтельствуетъ о широкомъ, всенародномъ господств солнечнаго культа въ эпоху, предшествовавшую государственной побд христіанства. Одинъ городъ Римъ, въ конц IV вка, насчитывалъ, въ предлахъ своихъ, тридцать семь миреумовъ. Большая часть мираитическихъ барельефовъ относится къ III и IV вку; лишь немногіе принадлежать къ эпох Антониновъ. Культъ Миры проникъ въ Римъ во время войны Помпея съ морскими разбойниками, — слдовательно, всего однимъ вкомъ ране апостольской проповди; такимъ образомъ, ростъ его совершился почти параллельно росту христіанскаго культа. Многіе историки справедливо находятъ, что культъ Миры, — это, по остроумному сравненію Ренана, франмасонство древняго міpa — какъ рзкая и въ высшей степени популярная монотеистическая поправка къ обветшалому язычеству, тормозилъ побдоносное развитіе христіанства не въ меньшей мр, чмъ гоненія Деція, Діоклетіана и другихъ убжденныхъ политическихъ преслдователей религіи Іисуса. По справедливому замчанію одного изслдователя, «міръ былъ бы мираитическимъ, если бы не распространилось христіанство». Вдь даже Константинъ Великій, котораго церковь зоветъ Равноапостольнымъ, былъ ревностнымъ мираитомъ.

Существуя слишкомъ три вка рядомъ, до извстной степени соперничая одна съ другою за преобладаніе, дв религіи, об проповдующія единобожіе и возвышенныя нравственныя начала, — ибо культу Миры нельзя отказать въ таковыхъ, несмотря на нкоторыя мрачныя его подробности, — не могли претерпть такое тсное сосдство безъ нкотораго взаимовліянія. Он одновременно и мшали одна другой, и помогали. Что христіанскія вліянія проникали въ мираизмъ, — по всей вроятности, по преимуществу черезъ гностическія секты, — несомннно. Мираизмъ имлъ нкоторое подобіе таинствъ евхаристіи и крещенія, общія съ христіанствомъ надежды на вчную жизнь, схожія представленія о ра, подобіе догмата о непорочномъ зачатіи и т. д. Самая идея Миры. — какъ свта, исходящаго отъ верховнаго божества и равнаго въ чести и слав съ верховнымъ божествомъ, которому онъ, Мира, нераздленъ, — иметъ смутное сходство съ «споклоняемостью» Лицъ христіанской Троицы. «Этого Миру, владыку пастбищъ, — говоритъ Зендъ-Авеста, — я создалъ, какъ достойнаго жертвоприношеніи и славословія, наравн со мною, Агура-Маздой». Подражаніе христіанамъ мираиты доводили даже до постройки храмовъ своихъ, «миреумовъ», въ форм креста: таковъ храмъ открытый въ Геддеригейм, близъ Франкфурта. Дленіе миреума было то же, что и первобытнаго христіанскаго храма: на три корабля, причемъ средній имлъ въ глубин нчто врод алтаря — плиту съ общеизвстнымъ барельефомъ Миры, поражающаго жертвеннаго быка. Даже самое изoбpaжeнie этого акта уже даетъ намекъ на нкоторую близость къ христіанскому образу жертвы, приносимой въ искупленіе мipoвoro природнаго грха; намекъ этотъ еще подчеркнутъ тмъ выраженіемъ глубокаго состраданія Миры къ пораженному имъ быку и отвращенія его отъ кровавой, совершаемой имъ жертвы, которое неизмнно присуще всмъ мираитическимъ барельефамъ. Въ особенности ярко сказывается оно на горельеф музея въ Карлсруэ, открытомъ въ 1838 году близъ городка Нейнгеймъ, недалеко отъ Гейдельберга. Идея насилія, свершаемаго Богомъ надъ своею волею, во искупленіе мipa, идея выкупа отъ смерти противовольною жертвою, которой Богъ спасаетъ человчество, такимъ образомъ, не чужда была и мираитамъ. Но они не могли возвыситься до идеи самоотверженія, поставившей христіанъ смиренными владыками вселенной: ихъ разумъ не могъ воспріять величія Христа, Самого Себя возносящаго на крестъ за грхъ Адамовъ, Своею «смертію смерть попирающаго», и остановился на четверти пути: — на символ Миры — жертвовозносителя, но не жертвы. На нихъ какъ бы сбылось слово Тертулліана, взывающее къ языческимъ императорамъ о свобод религіозной совсти: «Предоставьте однимъ молиться истинному Богу а другимъ — Юпитеру, однимъ приносить въ жертву самихъ себя, а другимъ — козла».

Мираиты, какъ и христіане II и III вка, практиковали подвиги суроваго аскетизма. Даже эпитафіи на могилахъ мираитовъ сходятся съ xpистіанскими лаконизмомъ формулъ и символовъ своихъ. «Renatus in aeternum» — «Возрожденный въ жизнь вчную», — вотъ мираитическое надгробіе, которое не звучало бы диссонансомъ и на нашихъ кладбищахъ. Наконецъ, мираиты, подобно христіанамъ, имли въ Рим даже свои катакомбы: такой уголокъ найденъ въ XVIII вк какъ разъ подъ знаменитою церковью «Domine, quo vadis» — въ тснйшемъ сосдств съ христіанскими катакомбами Претекстата, отдленный отъ нихъ лишь бревенчатою перегородкою. Христіане II и III вка отнюдь не были счастливы сосдствомъ мираитическаго культа, поддлывавшаго ихъ этику, догматы, символы и обряды и, такимъ образомъ, предлагавшаго своей паств, вмсто евангельскаго хлба духовнаго, обманчивый суррогатъ. Свидтель тому — Тертулліанъ. Послдователи ученія Спасителя даже приписывали это опасное и коварное сходство дйствію враждебной, демонической силы, отъ вка готовившей всякія затменія солнцу Христовой правды. «Если бы кто спросилъ, говорить Тертулліанъ, кто возбуждаетъ и внушаетъ ереси, я бы отвчалъ: діаволъ, который ставить долгомъ себ скрывать отъ людей истину и всячески старается въ мистеріяхъ ложныхъ боговъ подражать святымъ обрядамъ христіанской религіи. Онъ также погружаетъ обожателей своихъ въ воду и заставляетъ врить, что въ купели сей получать они отпущеніе грховъ своихъ. Онъ ставить знакъ на чел воиновъ Миры, когда они посвящаются; приносить въ жертву хлбъ, представляетъ видъ воскресенія; предлагаетъ вмст и внецъ, и мечъ, запрещаетъ жрецамъ въ другой разъ жениться; иметъ даже своихъ двственницъ». Въ высшей степени примчательно въ этомъ отрывк, что Тертулліанъ какъ бы ставить культъ Миры въ разрядъ ересей, а не идольскихъ богопочитаній; безъ сомннія, это — обмолвка, — однако же, — выразительная. Спокойный и мягкій діалектикъ Юстинъ Философъ, въ знаменитой бесд своей съ Трифономъ Іудеемъ, прямо и откровенно установляетъ связь между сказаніемъ о вилеемской пещер Рождества и мираитическими пещерными таинствами. «Когда совершители мистеріи Миры говорятъ, что онъ родился отъ камня, и мсто, гд они посвящаютъ врующихъ въ него, называютъ пещерою, то не вижу ли, что они это заимствовали изъ словъ Даніила: „камень безъ рукъ оторвался отъ большой горы“ (Дан. II. 84) и такъ же изъ пророка Исаіи, которому постарались они подражать во всхъ словахъ? Ибо они устроили, чтобы и у посвященныхъ были бесды о соблюденіи правды». Текстъ Исаіи, на который ссылается Юстинъ Философъ, дйствительно, съ замчательною полностью излагаетъ символику мираизма: «Тотъ, кто ходитъ въ правд, кто ненавидитъ нечестіе и неправду и удаляетъ руки отъ даровъ, кто затыкаетъ уши, чтобы не слышать неправильнаго суда крови и закрываетъ глаза, чтобы не видеть нечестія: онъ будетъ жить въ высокой пещеры крпкой скалы» (Иcaiя, XXXIII). По демонической систем объясненія ложныхъ религій, проводимой Юстиномъ Философомъ, дьяволъ хитро воспользовался этими пророчествами, чтобы научить жрецовъ Миры почитанію его чрезъ пещерное дйство. И, точно, «богъ изъ камня» — о ex петрас; — постоянный миститческій эпитетъ Миры. Существуетъ даже алтарная надпись, посвященная Petrae genetrici, то есть «Камню, бога рождшему».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.