Меблированная Кармен

Амфитеатров Александр Валентинович

Серия: Бабы и дамы [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Меблированная Кармен (Амфитеатров Александр)

Въ Москв романическихъ приключеній относительно поменьше, чмъ въ Петербург, - по крайней мр, приключеній, выплывавшихъ наружу. А ужъ процентъ кровавыхъ трагедій, сравнительно съ процентомъ петербургскимъ, совсмъ ничтоженъ. Какъ-то разъ, — посл надлавшей въ свое время шума исторіи Кашевской и Кувшинскаго — я разговаривалъ объ этой московской добродтели съ молодымъ литераторомъ-петербуржцемъ, авторомъ ряда бытовыхъ очерковъ изъ нравовъ столичной «улицы». Я указалъ ему на количественную разницу въ процент романической уголовщины петербургской и московской и спросилъ его мнніе о причинахъ. Онъ изложилъ мн цлую серію гипотезъ и предположеній. Изъ нихъ многія я позабылъ, многія показались мн натянутыми и рискованными. Но одно изъ положеній моего знакомаго вспоминается мн, какъ не лишенное оригинальности. Оно гласило: «у васъ въ Москв меблированныхъ комнатъ меньше». То-есть: меньше народа, не имющаго семьи или, по крайней мр, ея подобія. Меньше народа, отбитаго отъ дома и поставленнаго на холостую ногу въ такіе годы, когда человкъ, готовый выйти изъ семьи отцовской, близокъ, вмст съ тмъ, къ тому, чтобы формировать семью свою собственную и изъ сына семьи превратиться въ pater familias'а. Меньше народа, обреченнаго на безалаберную богему — неизбжный удлъ всхъ этихъ суррогатовъ житья своимъ домомъ, отъ шикарныхъ chambres garnies до студенческихъ, во вкус А. И. Левитова, «комнатъ снебелью» гд-нибудь на Бронныхъ. Затмъ: въ состав петербургской богемы женскій элементъ гораздо сильне, чмъ въ состав богемы московской. Двушки и женщины, стремящіяся въ столицу на поиски образованія или личнаго трудового заработка, въ Москв не засиживаются. Имъ здсь длать почти нечего. Столица женскаго образованія и труда — Петербургъ. Меньше женщинъ — меньше поводовъ къ романамъ, меньше «кусательныхъ инцидентовъ», какъ говаривалъ одинъ покойный московскій поэтъ-юмористъ… извстное дло: Vie le Weiber — viele Jucken, viele Jueken — viele Fl"ohe… Жизнь меблированныхъ комнатъ — жизнь скучная и развивающая поэтому большое стремленіе къ общительности. Шлянье въ гости изъ номера въ номеръ, изъ однхъ меблированныхъ комнатъ въ другія — фатальный законъ, тяготющій надъ пріютами интеллигентной цыганщины. Сидите вы бирюкомъ въ номер; четыре стны его вамъ опостылли: олеографическую нимфу, улыбающуюся вамъ со стны, такъ бы вотъ взялъ да и хватилъ толстой, розовой, блаженно-улыбающейся мордой объ уголъ стола; два законныхъ самовара выпиты, третьимъ баловаться не хочется, дло, какое было, сдлано; итти въ гости некуда: вы въ Москв человкъ чужой; итти куда-нибудь за развлеченіемъ — дорого: вы располагаете всего рублями пятьюдесятью въ мсяцъ pour boire, manger et sortir. Остается одно: выйти въ коридоръ и шагать часа два подрядъ отъ комнаты для прислуги до выходной двери и отъ выходной двери до комнаты для прислуги. А навстрчу вамъ шагаетъ другая точно такая же тнь, скучающая и не имющая мста, куда склонить голову. Вотъ вы и движетесь нкоторое время, подобно двумъ маятникамъ, пущеннымъ качаться съ двухъ разныхъ сторонъ. Когда-нибудь вы столкнетесь, а столкнувшись — разговоритесь и познакомитесь, и маятники начнутъ качаться вмст — по одному направленію. Если вашъ новый знакомый такой же новичекъ въ меблированномъ Монрепо, какъ и вы сами, — вы, по всей вроятности, черезъ десять минуть будете сидть въ одномъ изъ вашихъ номеровъ и за бутылкою пива вспоминать Ставропольскую или Казанскую губернію. Если же предъ вами меблированный старожилъ, то вы, маяча до коридору, будете быстро освдомлены, что въ первомъ номер живетъ помощникъ присяжнаго повреннаго, начинающій итти въ гору; въ третьемъ — репортеръ Чижиковъ, который денегъ не платитъ, но котораго хозяйка боится выгнать, такъ какъ онъ можетъ обличить ее въ газетахъ; въ седьмомъ — отставной штабъ-офицеръ, пріхавшій въ Москву чуть ли не изъ Томской губерніи хлопотать о пенсіи, но вотъ какъ-то уже третій годъ ему эта пенсія не выходитъ, да, говорять, будто и хлопотать-то о ней надо не въ Москв, а въ Петербург…

— А остальные номера заняты «нашими». Скажу вамъ: прекрасные ребята! Отличная компанія подобралась! Два студіоза, консерваторка одна — Есиповой носъ утереть собирается, — рожища, я вамъ скажу, преестественная, но ничего, добрая двка; поэтикъ одинъ… мы его Пушкинымъ изъ банкирской конторы кличемъ… Ну, еще два, три парня, — такъ, «ососки», но терпть можно, смирные къ тому-жъ. А въ семнадцатомъ номер полковница, отличная дама, душа-человкъ; мы вс ее страсть какъ любимъ. Настоящая этакая, знаете ли, барыня, блой кости и голубой крови, и жеманства этого, pruderie — ничуть! Душа на распашку и веселая. У ней и бутылочку красненькаго распить можно съ пріятностью, и порвать всякое легкомысліе она согласна. Но не думайте чего-нибудь такого, нехорошаго. Она, батюшка, но изъ тхъ… Говорю вамъ: барыня самая заправская. Да чего лучше? Пойдемте-ка къ ней, она дома.

— Но какъ же это? Неловко… Вонъ на мн сорочка русская…

— Глупости! Мы вс къ ней ходимъ какъ придется, запросто…

Въ конц-концовъ вы непремнно очутитесь у этой дамы. Прежде всего васъ поражаеть мысль: «Что значитъ женщина! Такой же номеришко, что и у меня, а какъ у нея комфортабельно! И туалетецъ, и вера по стнамъ, и коверъ на полу, и лампа подъ абажуромъ съ сушоными цвтами, и хорошими духами пахнетъ. Правда, на піанино стоитъ тарелка съ недоденной колбасой, изъ-за шифоньерки съ бездлушками выглядываетъ предательски горлышко кахетинской или крымской „четверти“, но… `a la guerre comme `a la guerre. Сама полковница — дама того возраста, когда женщинъ о годахъ уже не спрашиваютъ. Помята лтами и жизнью, но нравиться еще очень можетъ: большая, вальяжная, сытая и блая барыня. Взглянуть на нее поутру, — найдутся и морщинки, и сдинки, и кожа поблекла, и губы выцвли, и бюстъ одрябллъ. Но ввечеру она — если не красивое, то, во всякомъ случа, еще эффектное созданіе: корсетомъ душитъ себя, не жаля, пудрится, какъ Жюдикъ, мажется, какъ Сара Бернаръ, — вся гримированная, но разберетъ это разв только знатокъ… а ужъ куда-же наивнымъ обитателямъ „комнатъ снебелью“! На полковниц надтъ капотъ, когда-то несомннно дорогой, теперь же, какъ и сама хозяйка, поношенный, но еще сохранившій много слдовъ недавняго великолпія. За этотъ капотъ предъ вами немедленно извиняются: „Я не ждала… вы застали меня въ такомъ „дезабилье“… А впрочемъ, у насъ, вдь, попросту, — вотъ и вы въ русской рубашк“. Но зайдите къ полковниц завтра, посл-завтра, по приглашенію, безъ приглашенія, — вы, все равно, застанете ее въ томъ же капот. Она „не одвается“ — за исключеніемъ тхъ дней, когда вызжаетъ въ театръ или концертъ (въ гости она никогда не здить, и у нея никогда гостей изъ общества не бываетъ) и удивляетъ меблированный мірокъ остатками своего когда-то, должно быть, замчательнаго туалета. Вы курите, разговариваете. Быстро убждаетесь, что предъ вами не „полуинтеллигентка“, а, дйствительно, барыня, видвшая въ своей жизни и хорошіе дни, и хорошее общество, дама съ отличными манерами, съ красивою рчью, кое-что читавшая, съ тактомъ, способная говорить обо всемъ, но особенно охотно о „чувствахъ“. Въ свою красивую рчь она вставляетъ время отъ времени французскія фразочки и произноситъ отлично. Словомъ, вы въ присутствіи женщины настолько distingu'ee, что вамъ даже неловко за свой костюмъ, за свои провинціальныя манеры, за свой нечаянный визитъ. Вы успваете между дломъ, — изъ намековъ, отдльныхъ фразъ, брошенныхъ мимоходомъ, — постичь, что барыня замужемъ, но была несчастна въ супружеств и живетъ врозь съ мужемъ; что тянется дло о развод, или, наоборотъ, мужъ ей развода не даетъ, потому что — „несчастный любитъ меня безъ памяти, но что же мн то длать? Вдь, сердцу приказывать невозможно“! У дамы довольно трудныя обстоятельства, однако!.. „живемъ кое какъ, боремся съ судьбой и, слава Богу, не скучаемъ“.. Среди разговора, которымъ вы совершенно очарованы, васъ смущаетъ только одно обстоятельство: вашъ коридорный знакомецъ, при всемъ своемъ уваженіи къ хозяйк, безцеремонно швыряетъ, окурки папиросъ прямо на коверъ, а она останавливая его, кротко замчаетъ: „Ахъ, Петинька, Петинька!.. Какой же вы неряха“!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.