Встреча в степи

Немирович-Данченко Василий Иванович

Серия: Рассказы о Божьей правде [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Встреча в степи (Немирович-Данченко Василий)

Звонко и однообразно гудит колокольчик. Тройка сытеньких коников стремглав несётся вперёд, словно почуяв за собою волчье стадо… Ещё недавно спавший ямщик теперь зорко глядит по сторонам, выискивая на горизонте смутного очертания затерянного в этой безлюдной пустыне посёлка. Порою слышится во весь этот простор его звонкая песня; только она разносится как-то обрывками. Грянет одна строка и оборвётся. А там, через минуту — продолжение, наконец и вовсе замрёт в пространстве недопетая, оставляя на душе странное впечатление чьей-то преждевременной кончины…

Зелёные глади направо и налево. Утомляются глаза, следя за их переливами и тенями… Кое-где уже подёрнуло желтизною, словно палевое марево легло посреди зелёного недвижного океана… Ветер не шелохнётся, словно он заснул и спит между этими высокими травами, среди этих скудных колерами цветов, распространяющих кругом нежный аромат!.. А зной уже спал… Не так парит… До вечернего холодка ещё далеко — но как-то бодрее дышится и лучше смотрится на весь этот простор…

Опираясь о синие смутные дали, опрокинулась над степью другая степь — лазурное небо… Ещё недавно было оно безоблачно и чисто, сияло в самом зените его, обливая невыносимым зноем замершую в полуденной дремоте землю, а теперь несколько жемчужных тучек всползло на эту синюю, недосягаемую высь; одно облачко даже прикрыло солнце и сияет ослепительно режущим глаза блеском серебряного сплава…

Не стало, наконец, мочи смотреть и на эту степь безбрежную, и на это небо высокое… Не стало охоты слушать и эту песню ямщика, за которой не уследишь и не поймёшь её… Да и тоска!.. Всё-то он словно плачет над чем да ноет… Над чем — не поймёшь, а только душою чувствуешь эту тоску беспредметную…

Заснуть бы!..

И засыпаешь, наконец, и снятся утомлённому большие города с их вечным разладом, с отливом и приливом жизни и деятельности. Словно буря бьётся в берега, клокочет и кипит там целое море забот, неустанно идёт работа, люди борются друг с другом… Одни падают, а стоны их замирают в клике торжества у злобной радости. А всё-таки этот шум, эта суета, эта борьба городов ближе сердцу, чем мёртвое спокойствие зелёной степи, чем вечное молчание этих посёлков, затерянных среди её гладей…

И засыпаешь, наконец, и снятся утомлённому все грёзы, словно они уже облечены действительностью, и радуешься им, и смеёшься, и просишь ещё и ещё отрадных сновидений…

Всё былое воскресает, не в постепенности его, а так, смешанное клочьями, обрывками, образами… Ни на одном не успеваешь остановиться, на смену лезут другие, а там третьи как тучи целыми грядами…

Вдруг какой-то толчок.

Открываю глаза…

Ямщик, оказалось, тоже спал и только что проснулся.

Телега въехала в середину громадного гурта баранов. Передние шарахнулись в стороны, за ними другие, так что, по мере того, как мы подвигались вперёд, перед нами раздваивалось это живое море… Где-то уже слышалась ругань гуртовщиков, перемешивавшаяся с блеянием стада и глухим, но покрывавшим остальные звуки, гулом от топота бесчисленных копытцев о землю.

— Эко дело неспособное! — оглядывается ямщик.

— А что?

— Да, вишь, заехали. Теперь не выберемся.

— Возьми стороной.

— Да разве с овцой что можно поделать? Вишь, она всё по обе стороны шарахается. Так и будет, пока весь гурт обойдёт. Поверни направо или налево — затопчешь!

А гурту, казалось, и конца не было. Извилистой линией он покрывал дорогу, теряясь на горизонте. Бараны тесно жались один к другому по обеим сторонам нашей телеги.

Лошади, храпя и фыркая, подвигались шагом. В голове начало звенеть от шума и движения…

— Этак иной раз случается — затопчешь овцу — беда тогда!

— А что?

— Известно, она, глупая, под лошадь лезет, а гуртовщики эти (прасола) сейчас: «Стой». Иной и денег не возьмёт за обиду, а сам расправится. Одного нашего ямщика так-то до смерти забили…

— Что же так?

— Да они ведь нехрещёные, черти. Разве в них души!? Они всё лето с баранами и зимой с ними. Ну, и обесчувствеют. Они, гуртовщики эти, и промежду себя слова не скажут. Иной день с утра до ночи не перемолвятся, только на собак кричат… А собаки у них — стрась! Не дай Бог попасться ночью около отары. Изорвут. И голоса подать не успеешь… Волки!

Час с лишком мы подвигались вперёд среди этого движущегося хаоса; а там опять потянулись перед нами безбрежные и молчаливые степи, залитые уже алым сиянием заката…

Я оглянулся назад. В ярком блеске заката уже едва заметной горсточкой казался на самом краю горизонта прошедший гурт. Только на алом фоне неба отчётливо обрисовывались маленькие силуэты верховых гуртовщиков…

Синяя ночь подходила с востока.

Стало прохладно.

1902

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.