Конец света

Лебедев Андрей

Серия: Дозор [1]
Жанр: Триллеры  Детективы    2006 год   Автор: Лебедев Андрей   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Конец света (Лебедев Андрей)

Пролог

Гена Семенов был второй пилот, или, как говорят в авиации, «правач», то есть летчик, сидящий справа от командира, — и сегодня Гена был именинником.

Сегодня Гена самостоятельно выполнял весь комплекс действий по управлению полетом — от и до. От выруливания по бетону рулежек, от волнующего отрыва от широкой шереметьевской полосы и до скатывания по глиссаде, и до мягкого касания там, уже в аэропорту Шенефельд, Восточный Берлин, земля Бранденбург…

Командир, Иван Афанасьевич Здоровцев, сегодня только контролировал его действия и давал им оценку. Пора уже летчику Семенову самому пересаживаться в левое сиденье. Позади у Генки — Ульяновское высшее летное училище, школа повышения квалификации, 20 часов на тренажере «Боинга-737» в Турции, двести учебных виртуальных взлетов и посадок с внештатными ситуациями — от выключения двигателя с пожаром в нем до невыпущенной стойки шасси… Теперь тренажерный опыт надо приумножить часами самостоятельной работы на реальной машине с опытным командиром. Осталось только налетать еще двадцать полетных часов — и Генка наберет заветную тысячу. А это значит, что он скоро пересядет в левое кресло. Получит еще одну золотую галочку на погон, еще один шеврончик на плечо синего кителя и станет первым пилотом. И станет не Геной, а Геннадием Васильевичем. Или просто — командиром. Какое замечательное это слово — «командир»…

— Командир, в салоне все о’кей, — доложила старшая бортпроводница Леночка Загальская.

Даже на черно-белом экране монитора было видно, какая у Леночки замечательная грудь. Никакого силикона — натуральный четвертый размер трепетно-дрожащей от вибрации турбин естественной плоти.

— Вышка, я сорок два полета четвертый, разрешите движение на полосу.

— Сорок два полета четвертый, движение на полосу разрешаю.

Многотонный «боинг», до горловин заполненный керосином, тяжело катился по серому бетону, здесь и там почирканному белыми полосками снега, — этими внешними знаками февраля, неведомого и неощутимого для авиационной элиты, ощущающей зиму разве что через открытую форточку остекления кабины… Это только авиатехники и прочий наземный персонал — те, у кого шевроны не золотые, а серебряные, — они там мерзнут, занося на улице хвосты самолетам, а Геша и его командир Иван Афанасьевич, они и в буквальном, и в переносном смысле свысока смотрят на заснеженные просторы отсюда, из уютной кабины с нежно свистящим в ней кондишеном…

Поземка, кстати, мешала теперь видеть метки на бетоне. Метки, нанесенные для разного типа самолетов. Их габарит — метки синего цвета. По меткам видно, как рулить передней стойкой, чтобы не съехать с рулежки на мягкий грунт, чтобы правильно встать на полосе.

А съедешь на мягкий грунт — боковая стойка так увязнет, что придется вызывать тягач, заблокируешь полосу на час, а то и на два, сорвешь расписание — прощай, репутация и карьерные перспективы!

— Леночка, кофе в постель, пожалуйста, — мягким теплым баритоном, от которого трепетно сомлевало не одно стюардессное сердечко, по внутренней попросил Иван Афанасьевич и добавил еще мягче и теплее: — У меня сегодня руки свободны.

Он мог себе позволить говорить такие вещи по внутренней связи, плюя на контрольку черных ящиков, Иван Афанасьевич — первый ас их авиакомпании.

Ничего, пройдет полгода, и Генка тоже станет командовать по внутренней: «Леночка, мне кофе в постель…» Только вот пойдет ли Леночка к нему в экипаж — вот вопрос…

— Вышка, я сорок два полста четвертый, хочу взлет.

Сказал и поймал себя на мысли, что, нарушая уставную форму команды, в точности скопировал манеру Ивана Афанасьевича.

Даже представил себе, как на вышке усмехнулись.

— Сорок два полста четвертый — взлет разрешаю.

Встал на тормозах.

Левой рукой вывел все три сектора газа вперед до упора.

«Боинг» задрожал, казалось, чуть не юзом сносило его тягой двигателей.

Отпустил тормоза.

И тяжелый «боинг» побежал.

Побежал, побежал…

И вот — легкий отрыв…

И «боинг», задрав свою тупую морду к белесым облакам, уже летит. Летит, послушный штурвалу в Генкиных руках.

* * *

Лена Загальская обслуживала салон бизнес-класса.

Здесь, как всегда, пассажирами по преимуществу были мужчины средних лет. Бизнесмены, артисты, спортсмены, а может, и политики.

В прошлый раз у нее в салоне два депутата Государственной Думы летели. А оттуда, из Шенефельда, известная пара фигуристов — олимпийские чемпионы с показательных выступлений возвращались.

В этот раз особенно приметных и публично знакомых Лена в салоне не приметила. Как не приметила и особо подозрительных, вызывающих тревогу.

Ах, сколько у них было этих занятий с фээсбэшниками, как распознать террориста да как действовать, как обезопасить кабину экипажа, как предупредить и вызвать вооруженного оперативника, находящегося в салоне эконом-класса…

Но на этот раз среди пассажиров ее салона никто подозрений не вызывал.

По списку — пятеро с русскими фамилиями, славянской внешности, с интеллигентными лицами, вполне внушающими доверие.

И четверо граждан Германии — наверное, ассимилированные турки. Эти — скорее всего бизнесмены. Вели себя естественно, подозрений никаких не вызывали. И на мусульман правоверных совсем не были похожи, потому как еще во время выруливания самолета на полосу попросили по стаканчику виски. Турки чисто говорили по-немецки и шутили с Леночкой, заигрывали, не переходя при этом границ дозволенного…

Поэтому, когда машина оторвалась от полосы и пол в салоне резко наклонился, Лена Загальская спокойно расслабилась в своем служебном кресле, чтобы, переждав первые две минуты резкого набора высоты, приступить к своим обязанностям старшей стюардессы, и первым делом — приготовить командиру чашечку его любимого «эспрессо».

Лена была скорее удивлена, чем напугана, когда ее волосы оказались вмиг намотаны на волосатую руку одного из турецких бизнесменов, и тот оттянул ее голову назад, открывая лебединую шейку, чтобы плотно приставить к ней острую режущую грань пластмассового ножа.

— Открывай дверь в пилотскую кабину, быстро, — на чисто русском языке влажно шептал ей в ухо турок-бизнесмен, — у тебя ведь там, внизу, в Москве дочка шести лет, Анечка зовут… Наши братья ее в залог забрали, она ведь сегодня у тебя должна была с бабушкой на занятия по английскому языку пойти, так ведь? Я правильно говорю? Так она теперь не на английском языке, она у наших братьев вместе с бабушкой. Хочешь, чтобы они живыми осталась? Тогда веди нас в кабину.

* * *

«Правач» Гена Семенов плыл в собственной крови.

Сквозь полуоткрытые веки, уже умирая, он видел, как их «боинг» с максимально выпущенными закрылками на минимальной скорости буквально парил над кварталами Москвы. В проходе между креслами, бездыханный, лежал командир — Иван Афанасьевич.

А в командирском кресле сидел чужой.

— Сорок два полста четвертый, сорок два полста четвертый, — все время слышалось в наушниках, — сорок два полста четвертый, сорок два полста четвертый, что у вас происходит?

А Гена не мог ответить, его горло было надрезано.

Он булькал.

Он хрипел кровью, умирая в своем правом кресле.

А в командирском — слева — сидел чужой.

И он правил прямо на Останкинскую башню.

Ах, как быстро она приближается, как быстро…

«Попадет он мордой в ресторан „Седьмое небо“ или не попадет?» — подумал вдруг Гена…

«Попал», — подумал, уже умирая.

Попал…

* * *

По улице Чехова шел гон на гаишника… Гаишник убегал… Плохо убегал, потому что толпа его явно догоняла. Даже и не старалась догнать, но, тем не менее, догоняла…

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.