Аренда

Кубатиев Алан Кайсанбекович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

АЛАН КУБАТИЕВ

АРЕНДА

Кате, увидевшей этот сон

Ничто не может помешать безумию

Стендаль, «Воспоминания готиста»

1

Без костюма от Эда Бахчиванджи человек, сидевший в огромном кресле за исполинским столом под сенью необъятного, как потолок планетария, флага, ничем не отличался бы от побитой собаки. Будто для усиления впечатления перед столом лежал китайский мопс. Голову с печально помаргивающими глазами он уместил на лапах в позе неизбывной безнадежности, и даже бодро закрученный бублик хвоста, родовая принадлежность китайских мопсов, был словно размочен в протухшем чае.

Второй из двух людей в этой комнате не походил ни на какое животное, а если и походил, то зоологи его еще не открыли. Возможно, сходство было внутренним и проявлялось при острой необходимости. Насмешливый и бодрый, он дымил огромной сигарой, а костюм его не приходился шедеврам Бахчиванджи и Мак-Ларена даже троюродным: заношенный пиджак из гонконгского твида с кожаными налокотниками, обвислые бежевые штаны-докерсы, а галстук из числа тех, что дарят потехи ради на Рождество. Такая внешность могла быть свирепым камуфляжем или злобным эпатажем, как угодно, и все же его присутствие в этом гигантском кабинете было совершенно естественным — новый пивной кран в старинном пабе смотрелся бы куда сюрреалистичнее.

Человек-Побитая-Собака сидел, закрыв лицо ладонями, и время от времени свистяще вздыхал, а на выдохе поматывал головой и шептал: «Боже, боже, неужели ты нас оставил… Неужто, господи?..»

Из-за ладоней он и заговорил.

— И вы абсолютно уверены, что не осталось никакого способа?.. — Невнятные слова модулировались обломками прежней властности.

— Ни единого, — с непонятным удовольствием отвечал куривший. Сигара описала небрежный зигзаг.

Ладони покинули лицо и опустились на стол. Глаза, открывшиеся свету, были набухшими и красными, скулы влажно поблескивали, но сидевший в кресле не собирался этого стыдиться. Лицо твердело на глазах, словно влага в тканях замерзала под ледяным ветром.

— Что ж… — Глубоко вдохнув, он медленно, с усилием, как на уроке медитации, выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. — Нам осталось…

— Ровно два часа пятьдесят три минуты сорок секунд… — с тем же непонятным удовольствием отвечал куривший.

— Хорошо. — Его собеседник поднялся из кресла, сутуло дошел до окна, завешенного плотной атласной гардиной, и остановился лицом к ней, не делая попыток открыть. Потом сказал: — Вы на связи с Экспертным Советом?..

— Да, ваше высокопревосходительство. Пока линия отключена. Они работают, но боюсь, так же эффективно, как мы с вами… Однако если забрезжит хоть какая-то распоследняя идея, то я немедленно получу сигнал… — Курильщик помахал крошечным телефоном.

— Замечательно. — Стоявший у окна повернулся и зашагал по кабинету. — Скажите, Петчак, почему вы перестали звать меня по имени?..

— Теперь это не имеет ни малейшего значения, ваше высокопревосходительство… — Курильщик вынул сигару изо рта и положил в древнюю складную пепельницу, которую всегда приносил с собой. — Все же обещаю вам, если мы останемся жить и работать в этом почтенном доме на не слишком унизительных условиях, я расскажу эту дивную историю, которую вы, очевидно, проглядели…

— Но работать ко мне вы все-таки пошли? — Каблуки его высокопревосходительства терзали упоительно тусклый ковер, подарок последнего шаха Турана. — А, Бенедикт?..

— И что с того? — Защелкнув пепельницу, Петчак с хрустом потянулся. — Хоть в чем-то я вас подвел? Знаете, если бы вы успели подать в отставку, многие ваши друзья остались бы вашими друзьями не из-за вас, а из-за себя. Чтобы доказать себе, что они порядочные люди и служебное положение друга для них ничего не значит. Прекрасный довод, не лучше и не хуже других. Но, видите ли… Вы бы для них все равно значили меньше, чем они сами. А в нашем случае… — Он ухмыльнулся. — Вы первый человек для двух третей мира. Вы ставите задачу и шлете, как писал де Нерваль, «неразумное количество слуг» решать ее. Но слушаете-то вы все равно меня…

— М-да. — Его высокопревосходительство на секунду замедлил шаг. — Верно, честная вражда куда лучше слабой дружбы… Однако до чего же я вам неприятен…

— Хотите, чтобы я еще раз ответил, что это больше не имеет никакого значения?

— Нет, спасибо. Давайте лучше еще раз посмотрим, что у нас в сухом информационном остатке…

Петчак саркастически изогнул правую бровь, развел руками и громко позвал:

— Чингачгук!..

— Господин Петчак?..

Отозвавшийся квадрофонический голос был басовит и сердечен.

— Файлы «Сайгон», «Мотылек» и «Касабланка».

— Пожалуйста, произнесите мое имя еще раз, — так же сердечно попросил голос.

— Чингачгук!..

— Пожалуйста, предложите второму зрителю произнести мое имя.

Его высокопревосходительство покачал головой:

— Ну ты зануда…

— После второй ошибки ваш допуск будет аннулирован. Спасибо, — с искренней теплотой сообщил бас.

— Чингачгук!

— Господин Петчак и ваше высокопревосходительство, аудиопароли идентифицированы. Спасибо. Ваш запрос выполнен.

Серый атлас гардины вдруг превратился в гладкий белый экран, который через секунду стал большим куском осеннего поля, уставленного десятками клеток, вольер, аквариумов и лабораторных столов с большими контейнерами. Между ними стояли металлические стеллажи с приборами.

Трансфокатор стремительно поменял расстояние, и стало видно, что участок обведен огромным желтым кругом, от которого поспешно отъезжали джипы и автобусы, набитые людьми в защитных костюмах и масках. Через несколько минут на экране остался только круг и все, что стояло внутри его.

— Это была стандартная мера безопасности, — пояснил Петчак. — Но нам сообщили…

— Кто, Посредник?..

— Да, конечно, кому же еще…

— Кстати, сколько было сделано попыток допросить Посредника с применением… ну, вы понимаете?..

— Семь, — любезно сообщил Петчак, — и все кончались одинаково. Информация нулевая. При любой попытке даже определить степень обработанности Посредники утрачивали пересаженную личность. Альфа- и бета-ритмы на энцефалограмме предельно сглажены, все процессы тормозятся. Никакой мозговой деятельности, кроме жизненно важных функций — дыхание, сердцебиение, дефекация… Кормление полупринудительное. Если не поддерживать эти «овощи» искусственно, с помощью систем жизнеобеспечения, пару дней спустя они погибают. Двоих держат до сих пор, но изменений никаких, все очень напоминает такую добротную кому, классические флэтлайнеры… И они погибают тоже. А новым Посредником через полчаса после… м-м-м-м… развоплощения становился кто-то из окружавших — критерии отбора и механизм пересадки неясны абсолютно. Любая изоляция бесполезна. Метемпсихоз, так сказать…

Он усмехнулся и помахал сигарой.

— Ну а сейчас будет самое интересное… Следите за телеметрией…

Оба смотрели на экран и в сотый раз чувствовали, что дыхание задерживается, что они пытаются поймать тот момент и, как сотни раз прежде, не сумеют… Можно было смотреть с самым большим замедлением, можно было раскладывать оцифрованное изображение на фрагменты и анализировать мельчайшие различия, но итог был единственный, ни разу не поменявшийся в двенадцати демонстрациях, состоявшихся в двенадцати разных странах Земли.

Робот-оператор скользил внутри крута, и установленные по желтой окружности камеры снимали каждая свой сектор. Животные и насекомые, птицы и пресмыкающиеся — этот странный зоопарк выглядел особенно нелепо среди пустой ровной степи, словно претенциозный кадр из авангардистского фильма. Суетились и встревоженно хрюкали свиньи, лисица бегала из угла в угол, попугаи порхали в вольере, рыбы плавали в аквариумах; общий план давал ощущение движения, разнообразного и непрекращающегося, подчеркнутого мелькающими зелеными цифрами в нижнем углу экрана.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.