Антипобеда

Нестеренко Юрий Леонидович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

День национального позора,

или

Кто победил во Второй мировой войне

Непоследовательное крушение советской идеологии, которая перестала быть обязательной для всех, но в то же время не была отвергнута со всей решительностью и категоричностью, какую заслуживает идеология самого кровавого в истории режима, и не получила сколь-нибудь стройной и внятной альтернативы, породило абсурдную для всякого нормального государства ситуацию, когда практически все общенациональные праздники неприятны значительной части населения. Эти праздники — либо коммунистические (пусть и неуклюже переименованные для вида), либо религиозные, либо, наконец, сексистские (праздники по половому признаку; абсурд самой идеи таковых усугубляется тем, что в их число де факто попал и день, де юре являющийся профессиональным праздником военных, хотя не все мужчины — военные и не все военные — мужчины, да и сама дата 23 февраля высосана большевиками из пальца и не ознаменована ровно ничем славным для российской армии; напротив, в этот день ее разрушенные большевиками остатки потерпели очередное поражение на германском фронте). И в рассуждениях на эту тему общим местом стал тезис, что у россиян осталось лишь два праздника, безусловно признаваемых всем народом: Новый Год и День Победы. Причем, если празднование Нового Года, к счастью, остается вполне деидеологизированным (в отличие от советских времен, когда о «кознях американского империализма» рассказывали даже на детских елках), то за День Победы правящий режим цепляется как за свой последний идеологический козырь, раздувая вокруг него настоящую пропагандисткую истерию, в особенности во время очередных юбилеев (причем, кажется, чем дальше те события уходят в историю, тем истерия громче — что, на самом деле, вполне понятно: меньше остается живых свидетелей, способных рассказать, как оно было на самом деле, а с другой стороны — подрастают поколения, чьи мозги не были промыты пропагандой советских времен, и их приходится обрабатывать в ударных дозах). Ажиотаж вокруг 60-летия события, именуемого ныне не иначе как «Великой Победой», достиг уже совершенно неприличного размаха, с заманиванием в Москву лидеров полусотни стран и перекрытием движения в центре города за несколько дней до самих торжеств, не говоря уже о «победной» вакханалии во всех средствах информации, от ТВ и газет до наружной рекламы.

Увы. На самом деле и в случае двух последних «всеобщих праздников» праздновать нечего. Да, если вдуматься, то и Новый год поводом для каких-либо торжеств не является; если в прежние времена — в Романской республике или допетровской Руси — он, по крайней мере, знаменовал приход весны или начало осенних работ, то нынешнее отмечание произвольно выбранной даты посреди зимы лишено всякого смысла. Но, в конце концов, в том, что люди, особенно в России с ее ужасным климатом, хотят немного скрасить себе зимнюю беспросветность, нет ничего особенно плохого и возмутительного (за исключением разве что запудривания детских мозгов мистическим культом Деда Мороза). Совсем иное дело — помпезное празднование так называемого Дня Победы. Немного найдется примеров более отвратительных лицемерия и пропагандистской лжи (ну разве что празднование «победы над американскими агрессорами» в хусейновском Ираке), ибо на самом деле для России 9 мая — день национального позора. И 9 мая 1945 года, и все последующие, прославляющие его годовщины.

Прежде всего заметим, что никакой победы 9 мая не было, даже с точки зрения чисто формальной. Великая ложь этого праздника начинается уже с даты. Германия капитулировала 8-го (точнее говоря, 7 мая 1945 года генерал Йодль в ставке Эйзенхауэра в Реймсе подписал безоговорочную капитуляцию вермахта на всех фронтах, а с 23:01 8-го она вступила в силу), каковой день и отмечается как окончание войны в Европе (тут, кстати, тоже не обходится без передергиваний — часто эту дату отмечают как окончание Второй мировой войны, забывая о том, что на Тихоокеанском театре военных действий она продолжалась еще три месяца). Но большевикам и тут было важно продемонстрировать «собственную советскую гордость» и противопоставить себя Западу: Сталин потребовал «перекапитулировать» перед советскими войсками отдельно на следующий день после капитуляции в Реймсе. Утверждения советской и неосоветской пропаганды, что дата 9 мая порождена всего лишь разницей в поясном времени, несостоятельны: события принято датировать по месту, где они происходят. Вместе с тем, днем национального позора является именно 9 мая. День, когда армия, одолевшая (пусть крайне неэффективно, ценой гигантских и совершенно неоправданных жертв, и, разумеется, не без помощи западных союзников, но одолевшая) один из самых людоедских режимов в истории, покорно вернулась в стойло, вместо того, чтобы повернуть оружие против собственного, еще более чудовищного режима.

Чем громче кричат официальные пропагандисты (и, к сожалению, не только российские) о «недопустимости пересмотра итогов Второй мировой войны», тем очевиднее давно назревшая необходимость такого пересмотра. В частности, необходимо признать, что Россия эту войну проиграла. Выиграл ее сталинский Советский Союз, большевистский режим, являвшийся по отношению к России оккупационным, ибо большевики, в отличие от нацистов, никогда не приходили к власти легитимным путем — они захватили власть путем военного переворота и в последующие несколько лет завоевали страну силами Красной армии. В ходе же Второй мировой русские (и другие народы СССР, за исключением западных украинцев и прибалтов, которые сопротивлялись, но в первую очередь — русские, как самые многочисленные и, следовательно, сильные) с оружием в руках отстояли свое право на рабство, окончательно лишившись не только свободы, но и чести, и даже права на сочувствие. Ибо сочувствия достоин тот, кто был лишен свободы насильно или, в крайнем случае, обманом (как крестьяне, поверившие большевистским посулам после переворота 1917), но раб, который, даже получив оружие, использует его не для освобождения, а для защиты хозяина (притом далеко не доброго хозяина), который, как верный пес, отдает за этого хозяина жизнь — такой раб достоин только презрения. И говорить о невинных жертвах обмана уже не приходится. Конечно, большевисткая пропаганда старалась вовсю, но все же с 1917 года прошло на тот момент уже достаточно времени, а размах большевистских преступлений был слишком чудовищен, чтобы их не замечать. После коллективизации, фактически восстановившей крепостное право на селе, после миллионов «раскулаченных» и миллионов умерших от голода в «колхозном раю», после многолетнего политического террора, нещадно косившего все слои общества, включая и армию, где был уничтожен практически весь высший комсостав, после, наконец, всего того, что солдат видел непосредственно на войне — чудовищной бездарности командования, приведшей к колоссальным потерям, совершенно наплевательского отношения к «живой силе», начиная от бессмысленных атак «в лоб» и приказов удерживать безнадежные позиции даже там, где со всех точек зрения разумнее было бы отступить, и заканчивая чисто бытовыми вопросами, объявления пленных предателями и террора, продолжавшегося уже на фронте, террора заградотрядов и СМЕРШа (только по официально зарегистрированным приговорам трибуналов было расстреляно не менее 150 тысяч солдат и офицеров, главным образом безвинно, а уж жертв заградотрядов вообще никто не считал; в документальной книге «Скрытая правда войны 1941 года» («Русская книга», 1992) число расстрелянных советскими карательными органами за время войны оценивается в миллион человек) — после всего этого, рискуя и жертвуя жизнью, защищать этот режим?! Трудно даже подобрать адекватные слова, чтобы назвать такое поведение, но «подвиг», «доблесть», «славные деяния» и «повод для гордости» в число этих слов уж точно не входят.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.