Путешествие во тьме

Рис Джин

Жанр: Современная проза  Проза    2005 год   Автор: Рис Джин   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Путешествие во тьме (Рис Джин)

Джин Рис: «без цитат»

Литературно-биографический очерк

Английская литература последних двадцати-тридцати лет что называется «сменила флаги». Современные критики говорят не об английской, а о британской литературе. Чувствуете разницу? Английская литература… Литература Британии… Смену определений вызвали реальные сдвиги в общественной жизни страны, изменившие этнические и социальные характеристики современных писателей. Сегодня среди британских прозаиков и поэтов — выходцы из Новой Зеландии, Японии, Китая, Пакистана, Малайзии, Индии, не говоря уже о своих — так сказать, кровных собратьях по перу — представителях Шотландии и Уэльса: те тоже стремятся во что бы то ни стало, любыми способами подчеркнуть национальную, культурную самобытность и даже независимость от матушки Англии. Имена японца Кадзуо Исигуро, известного русскому читателю по переводу романа «Остаток дня» (The Remains of the Day, 1989); шотландца Ирвина Уэлша, автора скандального романа Trainspotting (1993), — в русском переводе «На игле», — и снятого по нему фильма (1996); выходца из Пакистана поэта и романиста Салмана Рушди, осужденного иранским духовенством на смерть за «Сатанинские стихи» (Satanical Verse, 1989), долгие годы жившего в Англии на правах политического беженца; Тимоти Мо, уроженца Гонконга, и многие другие — таков далеко не полный перечень современных британских писателей, носителей самых разных языков и этнической принадлежности. Сегодня этот список — если угодно, визитная карточка, Объединенного Королевства. Впрочем, само явление возникло даже не вчера.

С конца XIX века литературный Альбион штурмовали выходцы из Австралии, Африки, Вест-Индии — словом, с окраин могучей Британской империи. Атакующими, заметим, были, в основном, женщины. Точнее, «новые женщины» — образованные искательницы приключений, охотницы до экзотики, журналистки, наконец, творческие личности, обуреваемые заветной мечтой, — вырваться из колониального захолустья любыми мыслимыми и немыслимыми способами. Десятки имен, за каждым из которых — трудная судьба, чаще драма. Русский читатель знает по большей части только одну — Кэтрин Мэнсфилд. Не потому ли, кстати, что нашему национальному самолюбию льстит мысль о том, что талантливая писательница, родом из Австралии, рано сведенная в могилу чахоткой, слывет среди британцев «английским Чеховым»? Но есть и другие, не менее яркие и сильные фигуры. Олив Шрайнер (1855–1920), автор известной «Истории одной африканской фермы» (A Story of an African Farm, 1883) — первого романа о судьбе женщин, написанного на южноафриканском материале; Уида, или Мари Луиза де ла Раме (1839–1908), плодовитая романистка и журналист; Сара Грэнд (1854–1943), создательница понятия «новая женщина», и, конечно же, Джин Рис (1890–1979). Последнее имя — особый случай. Задолго до поколения британских писателей 1960-90-х годов, выходцев из бывших английских колоний, затронувших проблему самоидентификации, Джин Рис в романах «Путешествие во тьме» (Voyage in the Dark, 1934) и «Широко Саргассово море» (Wilde Sargasso Sea, 1966) на примере судеб обыкновенных женщин показала, что ждет тех, кто родился на задворках так называемой западной цивилизации, оказывается в метрополии, в Англии, словом, у себя «дома».

* * *

Настоящее полное имя Джин Рис — Элла Гвендолен Рис Уильямс. «Гвендолен» в переводе с валлийского означает «белокурая». Родители, конечно, не случайно выбрали редкое, можно сказать, заморское на слух обитателей тихоокеанских островов имя дочери. Оно указывало не только на цвет ее волос, но и напоминало о валлийских корнях их семейства. (Собственно, по тем же соображениям мать будущей писательницы Минна Рис Уильямс, урожденная Локхарт, помнившая своих шотландских предков до пятого колена, распорядится в 1908 году о том, чтоб на могиле мужа, д-ра Уильяма Риса Уильямса, был установлен кельтский крест, — впоследствии, правда, уничтоженный местными жителями). Сама Джин Рис, однако, признавалась, что никогда не любила имя Гвендолен по той простой причине, что оно подчеркивало — так ей казалось в детстве — ее отличие от темноволосых сверстников, большинство из которых были афро-американцами. Спустя много лет она напишет о своем отношении к людям другой расы в неопубликованном дневнике, известном как «Черная тетрадь»: «Мне всегда были интересны черные. Они будоражили воображение, я ощущала свое с ними родство. При этом я не могла не понимать, что белых они по-настоящему не любят и никогда им не доверяют, — от этой мысли мне становилось еще горше. За глаза они звали нас белыми тараканами. Винить их за это было нелепо. Я и сейчас не могу без стыда вспоминать рассказы о рабовладельческом прошлом, которые слышала в детстве, а ведь обо всем этом говорилось вскользь, шутя. О жестоких наказаниях, пытках, соли, припасенной специально, чтоб сыпать в раны и т. д. Я сделалась страстной социалисткой и защитницей униженных: яростно спорила, нападала, была категорична. И притом всегда знала, что есть и другая сторона медали. Порой испытывала гордость за своего прадеда, за наше семейное гнездо, славное былое… Я много об этом думала. Но все мои размышления заканчивались одним: я восставала против порядка вещей, восставала, осознавая свое бессилие и при этом страстно желая встать на другую сторону, слиться с другими. Конечно, это было невозможно. Я не могла изменить цвет кожи».

Валлийские корни семейства Уильямсов проявлялись не только во внешности их белокурой, четвертой по счету, дочери (всего в семье было пятеро детей), но, главным образом, семейными легендами об исторической родине отца и матери, откуда каждый месяц «английская тетушка» присылала детям подарки, чаще книги. По слухам, которыми шепотом обменивались дети, их отец, д-р Рис Уильямс, был сыном англиканского священника, служившего в небольшом сельском приходе в Уэльсе. Мальчишкой он сбежал из дома, чтоб стать корабельным юнгой. Его перехватили в Кардифе и водворили назад в родительский дом в Гифиллиоге. Было ему тогда четырнадцать лет. Поговаривали, что отец недолюбливал младшего сына, стремился, в первую очередь, обеспечить благосостояние старшего, наследника. Якобы даже деньгами на медицинское образование помогла ему мать — отец-священник не дал ни пенса. Неудивительно, что, едва получив медицинскую квалификацию, д-р Рис Уильямс устроился судовым врачом и обосновался впоследствии на маленьком карибском острове Доминика. Обзавелся семьей, усадьбой — сначала в Бона-Виста, где родилась Джин Рис, затем в местечке Розо. Стал почетным членом законодательного собрания, имел обширную врачебную практику среди членов местной пресвитерианской общины и питомцев католической школы при тамошнем женском монастыре. Но, как вспоминала Джин Рис, он так и не избыл детскую обиду — всю жизнь чувствовал себя изгоем, отверженным, сосланным на Богом забытый остров в Тихом океане.

В доме Уильямсов всегда было много книг (английская тетушка старалась), хотя подбор был самый стандартный: Британская энциклопедия, Библия, труды по истории, поэзия Мильтона, Байрона, Крабба, Каупера, романы Дефо, Свифта, Стивенсона и т. д. Отнюдь не относя себя к заядлым книголюбам («я так и не дотронулась до Британской энциклопедии», признавалась впоследствии Джин Рис), она, по-видимому, все же рано прониклась трепетным отношением к книге. Недаром спустя семьдесят лет она напишет в своей автобиографии: «Помню, ребенком — я еще не умела читать, — я представляла, что Бог — это книга». Впрочем, в католической школе, где Рис училась до 1907 года, никому не было дела до ее литературных пристрастий: поэзию изучали с одной целью — сдать экзамен. Тем ярче запомнилась ей встреча с новой учительницей литературы, приехавшей из Англии, — монахиней, сестрой Ордена Сердца Господня. «Она очень быстро изменила мой взгляд на поэзию и поэтов», вспоминала Джин Рис. «Своей любовью к слову, красоте слова, я целиком обязана ее урокам, ее незабываемой тонкой, полуиронической манере».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.