Дети Эдгара По

Кинг Стивен

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Дети Эдгара По (Кинг Стивен)

Питер Страуб

Предисловие

Я бы мог сказать: Келли Линк создала мир, а потом оказалось, что он был всегда. Или: Джон Краули размышлял о вероятности существования великой возможности, и оказалось, что она всегда была рядом, стоило только руку протянуть. Нечто подобное может быть сказано о любом из представленных в этой книге превосходных авторов — а в эту категорию попадают все, от Дэна Чаона до Розалинд Палермо Стивенс. Каждый из них либо своим умом, либо с подсказки среды дошёл до понимания того, что жанровая проза — в особенности если речь идёт о сродных жанрах фэнтези и хоррора — ни в коем случае не требует строго ограниченного, формульного подхода, а, напротив, самым естественным образом воспринимает методику и задачи более широкого контекста, то есть просто литературы. Однако профессиональные критики в большинстве своём охраняют устоявшиеся категории, которые упрощают их задачи. Так, столкнувшись с работой, которая бесспорно связана с жанром научной фантастики или хоррора (хотя как именно связана — сказать сложно) и в то же время обладает неоспоримыми литературными достоинствами, любой критик из этой породы тут же прибегнет к старой, как мир, уловке — выразит своё восхищение, заявив, что произведение выходит за границы жанра.

Однако пора назвать вещи своими именами. Считать основным достоинством книги то, что она выходит за пределы жанра, — всё равно что называть безупречного афроамериканского джентльмена вроде Джона Коньерса или Дэнзела Вашингтона [1] честью для своей расы; а ведь именно так и поступали некоторое время назад многие люди, подразумевая тем самым, что расе, о которой идёт речь, многого недостаёт. (Хотелось бы мне услышать, как на званом обеде ведущий, представляя публику, скажет, что какой-нибудь сребровласый белый англосаксонский протестант делает честь своей расе.)

Так, если говорить о тех играх, в которые играю я, то мне раз шесть прямо или косвенно говорили, что я делаю честь моей расе, и в половине случаев я был настолько туп, что чувствовал себя польщённым. Сегодня издатели вовсю торгуют продуктом, который они радостно величают «литературой ужасов», хотя, когда я начинал, «ужастики» повсеместно считались дрянными, глубоко антилитературными и грязными задворками этой самой литературы. Их основными читателями были тогда мальчики-подростки и прочие дегенераты. Правда, По как-то прокрался в канон, — наверное, это бодлеровские переводы обманули французов, и те сочли его приличным писателем [2] ; намёки на сверхъестественное и его отзвуки переполняют прозу Готорна; Генри Джеймс написал «Поворот винта» и «Весёлый уголок», а также другие страшные истории и рассказы о привидениях; множество восхитительных рассказов о привидениях написала Эдит Уортон. Все эти люди важны для меня настолько, что в своём романе «Рассказ с привидениями» (1979) я не только дал главным героям имена Джеймс и Готорн, но и включил в первую его часть то, что сам назвал «обдолбанным» «Поворотом винта»; однако все эти авторы принадлежат прошлому и, следовательно, для современных критиков безопасны. В конце семидесятых хоррор вовсе не вызывал воспоминания о хозяине Лэм-хауза в городе Рай [3] . Вместо этого в голову приходили мысли о дешёвых изданиях в мягких обложках с изображениями сломанных кукол, отрубленных голов или минималистических губок с каплей крови в уголке.

(Когда на славной шумной лондонской вечеринке году в 77-м я пожаловался как раз на такую истекающую кровью отсечённую голову на обложке моей последней книги, издатель сказал: «Питер, да эта книга не для таких, как вы». Ошарашенный, я ничего не ответил и двинулся в бар.)

Безвкусные обложки дешёвых изданий отражали вполне конкретный подход: когда новая жанровая категория обрела популярность, рынок принялись забивать книгами, чьи авторы и не думали выходить за его пределы, — из-за чего в конце восьмидесятых хоррор размыл жанровые берега и наводнил полки сетевых магазинов зловредными сиротами, привидениями в кирпичных многоэтажках, на фермах и даже в вагонах метро, древними проклятиями, тварями в бинтах, злобными младенцами, весёлыми зомби, наци-вампирами — «подводными кровососущими нацистскими черепахами-лесбиянками», как пошутил мой ныне покойный друг, Майкл Макдауэлл [4] во время работы жюри «хоррорного» конвента на Род-Айленде. В начале девяностых, будучи почётным гостем Всемирного конвента хоррора в Нью-Йорке, я сказал в своей речи, что мир приходит в упадок и нынешний хоррор — это дом, из которого сбежали все привидения.

После этого заявления многие молодые авторы так и ели меня глазами на вечеринке, ведь они явно считали, что их буффонады с деревенскими зомби или несовершеннолетними вампирами в один прекрасный день обеспечат им места в списках бестселлеров или хотя бы рядом с ними, в окрестностях любимых ими книг В. К. Эндрюс, Энн Райс, Стивена Кинга, Дина Кунца и немногих других. Но этого не произошло. Никто из тогдашних двадцати-тридцатилетних, замышлявших кинго- или кунцеубийство, пока упитанная жертва несла с трибуны изысканную чушь насчёт Эмерсона и «всего живого, что сверкает и переливается» [5] (или как-то в этом роде; у него как раз был эмерсоновский период), так и не попал ни в какие списки, напротив, за прошедший десяток лет многие из них совсем пропали из вида.

Что лишь подтверждает мою правоту. Творчество и списки бестселлеров — вещи не взаимосвязанные, зато время склонно соглашаться с утверждением, что талантливые книги остаются, а не слишком талантливые исчезают. Кто сегодня читает Кена Юло, Роберта Мараско или Фрэнка де Фелиту, — возьмём трёх лучших из тех, кто прогремел с книгами, которые нынешнему читателю покажутся, мягко говоря, несколько претенциозными?

Однако я не учёл одного — того, что в последующие десять-пятнадцать лет появится немало авторов фэнтези, фантастики и хоррора, подобных Келли Линк, М. Рикерт, Грэму Джойсу, Элизабет Хэнд, — больше похожих друг на друга и на вечных тёмных лошадок Джона Краули и Джонатана Кэрролла, чем на тех писателей, которые, казалось, исчерпали возможности жанра. Эти авторы принадлежат двум мирам сразу: жанру и литературе вообще. Когда Брэдфорд Морроу [6] предложил мне стать приглашённым редактором журнала «Схождения 39: Фабулисты новой волны» [7] (2002), я согласился не раздумывая, поскольку считал, что этот уважаемый, умный и отважный журнал станет подходящей площадкой для авторов, которые в большинстве своём (если не все без исключения) не известны его постоянным читателям. Польза от такой встречи должна была, по моему мнению, стать обоюдной. Так оно, насколько я могу судить, и вышло: о том выпуске журнала много писали, его хвалили и неоднократно переиздавали. А ещё он вызвал к жизни несколько подобных антологий, составители которых преследовали ту же самую цель.

Эта книга во многом является продолжением «Фабулистов новой волны», причём, составляя её, я располагал достаточной свободой, чтобы включить в неё потрясающих «литературных» писателей из числа тех, кто в нынешней более свободной атмосфере с лёгкостью открывает своего внутреннего По или, иначе говоря, не испытывает никаких проблем от того, что многими сильными сторонами и прозрениями своей прозы они обязаны её глубинной связи с хоррором и фантастикой. (По причинам, связанным исключительно с объёмом, в этот сборник не вошли работы Майкла Чабона и Джонатана Летема, хотя мне очень хотелось их включить, поскольку они принадлежат к той же когорте.) На мой взгляд, такое соединение жанровой и нежанровой литературы можно лишь приветствовать, ибо оно стирает границы и размывает различия, придуманные, как иногда кажется, исключительно для того, чтобы каждый сверчок знал свой шесток.

В ноябре 2003-го, получая медаль Национальной литературной премии за выдающийся вклад в американскую литературу, Стивен Кинг прилагал все силы, чтобы привлечь внимание изысканной аудитории к творчеству своих друзей-писателей. Он долго расхваливал их книги. Несколько минут спустя романистка, чьим творчеством я до той поры восхищался [8] , получив премию за лучший роман, в ответной речи заметила, что, по её мнению, собравшиеся в списках для чтения не нуждаются. В тот момент нам со Стивеном Кингом пришла в голову одна и та же мысль: «Ошибаетесь, леди, вам подобный список как раз не помешал бы».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.