Размышляя о Брюсе Кеннеди

Кох Герман

Жанр: Современная проза  Проза    2014 год   Автор: Кох Герман   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Размышляя о Брюсе Кеннеди (Кох Герман)

1

За завтраком она увидела его снова. Вообще-то она никак не ожидала, что он остановится в этой же гостинице. В солнечных очках и черной футболке с короткими рукавами, он только что отошел от шведского стола и сейчас сидел, намазывая маслом круассан.

Ей бросилось в глаза, что его руки покрывала необычайно густая растительность. Запястье украшали большущие черные часы на браслете того же цвета. Он сидел лицом к морю и задумчиво размазывал масло по круассану. В этот тихий час море еще отдыхало, рыбачьи лодчонки чуть покачивались на его безмятежной глади.

Накануне днем этот мужчина внезапно остановил небольшой белый джип у гостиничной террасы и энергичным шагом прошел внутрь. Два-три постояльца, сидевшие на террасе, потягивая аперитив, как по команде переглянулись, придвинулись поближе друг к другу и поставили бокалы. Да и Мириам узнала его сразу. Вопреки или нет, скорее как раз благодаря тому, что на нем была бейсболка, пестрая рубаха с короткими рукавами, спортивные шорты, белые найковские кроссовки и очки от солнца, никаких сомнений не возникало.

Может, он думает, в таком вот виде его мало кто узнает, размышляла Мириам. А может, ему вообще нет дела до всего этого.

Маленький белый джип с невыключенным мотором так и стоял возле террасы. Молодой человек с тремя колечками в ухе и копной мокрых кудряшек, словно он только что вылез из-под душа, сидел на водительском месте, постукивая пальцами по рулю. Позади автомобиля, за пальмами вдоль морского променада далеко-далеко на другом берегу Гвадалквивира от причала отвалил небольшой паром и, маневрируя между покачивающимися на волнах рыбацкими суденышками, затарахтел к заказнику.

Не прошло и нескольких минут, как мужчина снова появился на улице. Направился в сторону невысокой стенки, отделяющей променад от берега, остановился там, долго смотрел на море, потом повернулся и какое-то время вглядывался в фасад гостиницы, словно изучая его. По дороге к машине он крикнул что-то неразборчивое парню с сережками.

Мириам бросились в глаза его волосатые ноги в белых кроссовках. Он был без носков. Большинство мужчин в шортах выглядят просто уморительно, хотя сами, вероятно, полагают, что эта деталь одежды делает их вроде бы моложе и спортивнее, но в его случае торчащие во все стороны пушистые клочковатые кустики растительности на икрах вызывали прямо-таки нежное умиление. Мириам подумала о муже, Бене, там, далеко, в Амстердаме. Тот никогда не носил шорты. Это, конечно, другая крайность, однако в глубине души она была ему за это благодарна.

В следующий миг он уже был на пассажирском сиденье, водитель дал полный газ, и автомобиль рванул в сторону старого городского центра. Постояльцы снова повернулись друг к другу и продолжили разговор.

«Не понравилось, — подумала Мириам, допивая остаток джин-тоника. — А жаль».

А сегодня утром, за завтраком, он сидел здесь, круассан намазывал. Наверное, другие гостиницы в Санлукар-де-Баррамеда ему понравились еще меньше, чем «Рейна Кристина». Как и вчера, постояльцы на террасе из кожи вон лезли, изображая полнейшее безразличие. Чистили вареные яйца, попивали апельсиновый сок, смотрели куда угодно, но только не в его сторону. Хотя было ощущение, что все сейчас говорят тише, чем вчера, до его приезда.

Сам он старался не встречаться глазами с людьми. Конечно же свою роль играли солнечные очки, за которыми особо и не разглядишь, куда он смотрит, однако о многом говорила его манера держаться — что-то усредненное, половинчатое, как будто он определенно понимал, что, где бы ни появился, он везде будет привлекать к себе внимание, но в то же время не хотел, чтобы его узнавали, — словно он не оставил надежду вести обычную, негромкую жизнь.

Покончив с круассаном, он поднялся и неспешно прошел в дальний конец зала, где Хуан, единственный из обслуги отеля, кто присутствовал на завтраке, по просьбе гостей жарил яичницу. Постоянная улыбка этого человека, когда он особой лопаткой перекладывал тебе на тарелку шкварчащую в кипящем оливковом масле яичницу, согревала и оживляла процесс поглощения пищи.

Как она позднее рассказывала Лауре, лучшей подруге (а спустя долгое время и Анабел, своей амстердамской учительнице испанского), дальше она действовала совершенно импульсивно. Именно так: она встала, сомнамбулическим шагом направилась к шведскому столу, секунду-другую делала вид, будто отыскивает что-то среди расставленных корзиночек с белыми жесткими булочками и плоских тарелок с сырами и мясной нарезкой, резко повернулась и решительно двинулась к жаровне.

Импульсивность ее поступка проступала еще ярче, если учесть, что за все шесть дней в «Рейне Кристине» она ни разу не заказывала яичницу. Более того, и дома, в Амстердаме, яичница не принадлежала к числу любимых ею блюд; для своих домашних она готовила ее, конечно, с большой любовью (сынишка Алекс называл мамино творение с ветчиной и сыром «яйца `a la mama» [1] ), хотя сама редко ее пробовала.

«Ну и о чем же ты тогда подумала?» — спросила позднее Лаура. И Мириам ответила, что не может припомнить. В этом месте рассказа Анабел вообще никаких вопросов не задавала, как, впрочем, и потом.

?Uno o dos? [2] — как всегда с улыбкой спросил Хуан.

Dos, por favor , [3] — ответила Мириам. Она наблюдала, как Хуан разбивал яйца о край сковороды, как бережно выливал содержимое рядом с тремя другими, уже плавающими в шкварчащем оливковом масле. И только потом обернулась.

Новенький стоял, засунув руки в карманы шорт. Из-за темных очков не поймешь, куда он смотрел. Черные волосы, гладко зачесанные назад, блестели от бриолина, а поскольку он был на голову ниже ее, сверху она могла видеть кожу, просвечивающую сквозь волосы.

— Usted habla espa~nol, — произнес он вдруг, даже не глядя в ее сторону. — ?Pero no es espa~nola, verdad? [4] — Лишь теперь он повернулся к ней, сдвинул очки немного вниз и чуть наклонил голову, так что она смогла рассмотреть его глаза.

Во всевозможных анкетах, с унылой регулярностью появлявшихся в «Космополитен», «Эль» и «Мари-Клер», в ответах на вопрос, что в представителях противоположного пола привлекает в первую очередь, неизменно упоминались глаза. И лишь ближе к концу списка называли, причем в самом произвольном порядке, телесный запах, чувство юмора, губы, нос, внешность в целом.

«Так вот я сначала услышала его голос, — так рассказывала Мириам Лауре, — и только после этого увидела его глаза». Она не могла припомнить, часто ли в журнальных анкетах упоминался голос, но в средней школе у нее был приятель, у которого вроде все было на месте — чудесной лепки голова, длинные светлые волосы, прекрасные глаза, тело, гибкое и сильное; был еще один — с чувством юмора, только вот голос… Звали его Рюбен, и, бывало, когда он нашептывал ей на ушко всяческие нежности, она непроизвольно представляла себе мышку, скребущуюся за плинтусом, а когда окликал ее где-нибудь на улице, ей слышался взвизг мелка по школьной доске. С самого начала Мириам точно знала, что оттянется с Рюбеном по полной программе, но в ее планы не входило слышать такой голос до конца своих дней.

?Pero no es espa~nola, verdad? Этот голос она бы узнала из тысяч других. Несмотря на испанский с сильнейшим американским акцентом, это был голос психически неуравновешенного владельца автомастерской, порешившего свою семью, из «The Moons of July» , [5] и конечно же вояки-капитана с канонерки из «The Saratoga File» , [6] а еще голос человека, который под пальмами перл-харборского берега просит руки смертельно раненной Джоди Ламар в «No More Damage» , [7] и вечно пьяного альпиниста-проводника Джо Роско из «Back to Base» , [8] спасающего заблудившихся школьников из снегов в Скалистых горах.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.