Путь в Обитель Бога

Соколов Юрий Юрьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Путь в Обитель Бога (Соколов Юрий)

Глава 1

Мне страсть как не хотелось сворачивать с Большой тропы на вулканические поля Ниора, засыпанные разнокалиберными кусками шлака. Камни там кое-где такие иззубренные и острые, что способны через несколько тысяч шагов превратить вашу обувь в лохмотья. И ступни ног заодно. Однако никто в здравом уме не пойдёт по тропе под нависшими над ней ветвями дерева, которого не было здесь ещё неделю назад.

— Думаешь, это она самая? — спросил я Тотигая.

Он не ответил, только тряхнул своей тяжёлой головой, а клыкастая пасть растянулась в подобии ухмылки: «Ну конечно. Кто бы сомневался».

— Мне просто не хочется сворачивать в поля, — пояснил я, хотя и без того всё было понятно.

Тотигай понимающе фыркнул. Ему тоже не хотелось туда сворачивать. Лапы у керберов будут покрепче любых ботинок, но, в отличие от последних, их нельзя заменить на новые.

— Никуда не денешься, Элф, — сказал он своим хриплым голосом и встряхнулся — точь-в-точь как собака, вышедшая из воды. — Видишь, где она проросла? Там совсем нет места из-за тех здоровых глыб сбоку. Можно пробиться, но есть риск, что она нас там здорово прижмёт.

— Ладно, — сказал я, привязывая к ботинкам камнеступы и заранее натягивая краги.

Слева от тропы возвышался почти отвесный горный склон, а в сторону от него тянулась приземистая скалистая гряда, заканчивающаяся в лавовом поле, шагах в семистах. Разгребатели, когда прокладывали тропу, пробили гряду, но теперь в проходе торчало это подозрительное дерево, и придётся карабкаться через скалы, потому что обходить их слишком долго.

— Вон там, — сказал Тотигай. — Невысоко. Всего три твоих роста. Легко перелезешь.

Я тоже заметил это место, поправил лямки рюкзака и уже приготовился идти, когда с той стороны гряды послышался тяжёлый дробный топот.

— Кого там несёт нелёгкая? — буркнул Тотигай, крадясь к трём большим валунам, образовывавшим неплохое укрытие у самой тропы. — Спрячься, Элф! Чего ты там торчишь столбом?

— Лошадь, — сказал я. — Нет, две. Нукуманские. Надо бы предупредить этих обормотов. Неужели сами не видят? Хоть бы на рысь перешли.

Я уже поднял винтовку дулом в небо, намереваясь выстрелить, как Тотигай подскочил ко мне и, ухватив зубами за полу жилета, потащил к валунам.

— Кретин, — сказал он, когда мы там оказались. — А если это пегасы? Или яйцеголовые?

— Глухая тетеря, — ругнулся я в ответ. — Какие пегасы? Нукуманские лошади, говорю тебе!

— На нукуманских лошадях могут ездить не только нукуманы, — резонно заметил Тотигай. — Когда ты отвыкнешь от своего идиотского благородства и начнёшь в первую очередь заботиться о собственной шкуре?

Пришлось стиснуть зубы и признать его правоту. За грядой мог оказаться кто угодно, в том числе и пегасы. Не такой уж хороший у меня слух.

Перестук копыт быстро приближался. Я скинул краги, чтобы при необходимости стрелять со всеми удобствами. Кто бы там ни скакал, они очень спешили, иначе были бы осторожнее. По мехрану [1] так не ездят. Если это нукуманы, то, во-первых, ребятам крупно не повезло, по крайней мере одному из них, а во-вторых, я убью Тотигая за то, что он не дал мне их предупредить.

Дерево стояло неподвижно, как ему и полагалось. С виду — обычное дерево. Ну, то есть не обычное земное, а типичный образчик додхарской флоры: голый перекрученный ствол, покрытый толстыми кривыми жилами, точно рука — вздутыми венами. Ветки без листьев… Шишковатые почки на их концах. Возле горы не было такого толстого слоя лавы, как повсюду на равнине, и там вполне могло что-нибудь прорасти, потому что зародыши многих додхарских растений представляют собой настоящие горнопроходческие комбайны в миниатюре. Да только ни я, ни Тотигай, не верили, что это простое дерево.

А невидимые всадники за грядой верили. Они выскочили под него из-за поворота почти одновременно, один за другим.

Тут и началось. Крона дерева резко качнулась вперёд, ветки протянулись вниз и накрыли первую лошадь и её всадника. Мнимые почки раскрылись четырёхлистными цветками, превратившись в маленькие зубастые пасти. Рядом со мной Тотигай завыл приглушённо и страшно, поскольку ни один кербер не может спокойно наблюдать, как гидра хватает и пожирает свою добычу. Второй всадник слишком резко осадил коня, и тот рухнул на землю, но я успел хорошо разглядеть и самого седока, и его вытянутую яйцеобразную голову на тонкой длинной шее.

— Стреляй, Элф, стреляй в него! — хрипло завопил кербер, припадая к земле. Ещё немного — и он сам бросился бы туда несмотря на глубокую нелюбовь к гидрам. — Стреляй, он может вывернуться!

Дела ибогалов и без нас были плохи, а при нашем участии обещали стать ещё хуже. Ни тот, ни другой так и не успели перебросить из-за спины свои разрядники. Первый всадник болтался в воздухе вместе с конём, который издавал такие вопли, каких никто не ожидал бы услышать от лошади. Это было не ржание, а предсмертный душераздирающий крик, и его хватило бы, чтоб свести с ума самого дьявола. Яйцеголовый на земле выхватил меч и отчаянно рубил тянувшиеся к нему ветки-щупальца, но его левая нога оставалась придавленной, и он имел слишком мало места для размаха. Щупальца гидры уже вцепились мёртвой хваткой в голову и шею его коня, таща бедную животину вверх. Я быстро выстрелил три раза подряд — один раз промазал, дважды попал, и успел увидеть, как разлетелась кровавыми осколками несуразная, вдвое больше человеческой, голова ибогала.

— Мразь, мразь!.. — рычал Тотигай, и непонятно было, к кому это больше относится — к гидре или яйцеголовым.

Гидра меж тем уже сграбастала второго коня, и я истратил ещё несколько пуль на то, чтобы пристрелить обоих животных, хотя кое-кто назвал бы мой поступок бесполезной тратой боеприпасов. Но я, хоть и не кербер, тоже не мог смотреть на это спокойно.

На гибель первого ибогала — мог, и смотрел, и уж точно не стал бы расходовать на него патроны. Надо отдать ему должное — сопротивлялся он яростно, до последнего, и молча. Стиснутый со всех сторон, яйцеголовый ухитрился освободить одну руку, оставляя в многочисленных маленьких пастях куски собственного мяса, выдернул из ножен на поясе длинный кинжал и уже отсёк десяток голов, которые теперь валялись внизу, продолжая судорожно сжимать и разжимать челюсти. Обезглавленные щупальца истекали чёрной жижей, бестолково извивались, тычась ему в грудь и в лицо, а он продолжал рубить и резать, пока гидра не обездвижила его совершенно, оторвав от коня и распяв в воздухе. И только тогда из его горла вырвался жалобный тонкий крик — первый и последний.

— Пошли, — сказал я, вешая винтовку на шею и доставая меч. — Пошли, слышишь? — Мне пришлось ухватить Тотигая за шкирку и крепко потрясти, прежде чем он опомнился. — Путь свободен.

Кербер вздохнул, окаменевшие от напряжения мышцы расслабились, и он затрусил рядом, стараясь меня не слишком перегонять. Сначала бежал справа, потом, когда мы приблизились к проходу в гряде, перешёл мне дорогу и занял место слева — поближе к горе и подальше от гидры. Впрочем, нам всё равно пришлось идти прямо под копытами одного из коней. Сверху неслось тошнотворное чавканье и капала кровь. Выпущенные боевые когти Тотигая нервно скребли голую скалу тропы. Несколько голов гидры оторвались от своей трапезы, потянулись было к нам, но, должно быть, решили, что добычи и так хватит, и вернулись обратно, а особо любопытные я тут же снёс мечом.

— А лошади-то всё же были нукуманские, — вскользь заметил я, отходя на безопасное расстояние и сваливая с плеч рюкзак.

— Нукуманские, — согласился Тотигай, расправляя и снова складывая короткие перепончатые крылья. — Интересно, откуда ибогалы их взяли. И откуда взялись сами.

— Они ехали с той стороны. Мы идём в ту сторону. Может, и узнаем.

— Не уверен, что мне хочется узнавать, — сказал Тотигай, садясь на землю и почёсывая за ухом задней лапой. Ни дать ни взять — собака. Только ростом с телёнка, голова большая, лобастая, да ещё крылья эти…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.