В садах судьбы

Аман Сергей

Жанр: Поэзия  Поэзия    1998 год   Автор: Аман Сергей   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
В садах судьбы (Аман Сергей)

Сергей АМАН

В САДАХ СУДЬБЫ

СТИХИ И ТЕКСТЫ ПЕСЕН

Издательство "ПРОБЕЛ"

МОСКВА 1998

Хуммедов Сергей Аманович

(Сергей Аман как член Союза писателей Москвы)

О Сергее Амане можно прочитать в предисловиях к его книгам: 

"В садах судьбы", 

"Сирень под пеплом"

Контакты:

e-mail:

мобильник:: +7 926 745 73 10

Персональный сайт:

http://sergeiaman.narod.ru/

Иллюстрации Валерия Валюса.

Copyright (c) 1998 Ьу Сергей АМАН

Александр АРОНОВ

САДЫ СААДИ

Сергей АМАН создал очень своеобразную книгу. В ней не "проза становится в позу и говорит: я стихи, а стихи отвечают: "хи-хи" (Семен Кирсанов), а с точностью до наоборот: стихи скромно пишутся в подбор и прикидываются прозой: "Я выпил эту жизнь от краешка до дна. И вот уже с вершин та пропасть мне видна, куда течет песок от онемевших ног, где времечко поет, заказывая срок". Предоставляю вам судить стихи это или не стихи, но то, что это поэзия — не подлежит никакому сомнению. Меня было кольнул уменьшительно-ласкательный суффикс в суровом слове "время" — но тут же я понял, что это никакой не подхалимаж — а едва-едва прикрытая дрожь мужественного человека.

А по поводу избранного псевдонима Сергей тоже высказался:

За столом под водочку с закуской 

русский я, я безусловно русский.

А когда я крупно отоварен, 

значит, я еврей или татарин.

Лишь одно во мне без перемен: 

в чем-то где-то я порой туркмен

АМАНУ дается самое трудное — лирика, причем не простая лирика, а лаконичная. Порою кажется, что она лишена не только лишних слов — но и самого необходимого минимума. Приведем один заведомо недлинный пример:

Расставание

Отныне обречен 

дверь отпирать ключом, 

валиться на кровать 

и думать ни о чем.

Сергей обошелся даже без местоимений: никакого "я", никакой "ты". Одна опустевшая комната. (На квартиру это не похоже). Неудивительно и даже естественно, что поэт отдает предпочтение ночной работе — над дневной. (Причем, не именует ни ту, ни другую творчеством):

Стихи ночные не чета дневным, 

им не накинуть никакой одежды. 

Они голы, как черные стволы, 

где ни листвы, ни веры, ни надежды.

Но я вдруг почувствовал, что по вине рецензента портрет поэта становится начертанным сплошными черными красками. Это — меа шела (моя вина) — и я (как принято говорить в лучших кругах современных интеллектуалов) дико извиняюсь. Тем более, что меня не составляет никакого труда опровергнуть. Достаточно привести тот же коротенький пример:

Летнее пробуждение

Ах, соня, проснись и застынь у оконца, 

увидев сквозь серых ресниц волоконца, 

как в синьке небесной полощется солнце...

А вот Андрея Вознесенского поразили, как он их называет, богоборческие строки:

Снова вечер. Шалый свист за окном 

поминает, что я с чёртом знаком. 

Бог с ним, с чёртом, я не в детском кино: 

Бог, он с Чёртом всё равно заодно.

Я бы должен был по-настоящему описать подробно всю книгу. Отметить портреты (особенно удачный Арсения Тарковского) и так далее. Но я опасаюсь только одного: что же тогда останется читателю? Нельзя пересказывать строку за строкой. Это — как у детектива. Нельзя давать разгадку раньше прочтения. Читатель сам имеет возможность погрузиться в глубину книги "В садах судьбы". И пусть он вынесет из глубины свое собственное впечатление.

Сергей АМАН

ОТ АВТОРА

Чтобы заметить, что в слове "автобиография" три источника и три составные части писательского ремесла, надо родиться философом и поэтом. И я сделал это в феврале 1957 года. Я родился. Произошло это в семье рабочего и интеллигентки. То бишь мой отец был шофёром, а мать — скромной сельской (труженицей) учительницей, а к моменту поступления моего в учение — школьным библиотекарем. Так что детские годы мои прошли в библиотеке под неусыпным надзором классиков русской, зарубежной и отчасти советской литературы. Мне с ними было нескучно.

Происходило всё это в далёкой и жаркой Средней Азии, где классики за неимением более или менее цивилизованной среды очень ценились. К их слову прислушивались. Все классики советского периода советовали прежде чем писать, набраться жизненного опыта. И после восьмого класса я поступил в местное железнодорожное училище. Принимали туда без экзаменов и поэтому к концу осени там собиралась вся шпана Туркменской Советской Социалистической Республики, а также братского Узбекистана. Так что набраться жизненного опыта мне удалось.

Но до вершин - тюрьмы или колонии, где заканчивали учёбу многие воспитанники этого училища, я не добрался. Более того: на этом фоне я выглядел отличником, комсомольцем и почти красавцем, короче говоря, по окончании училища я был направлен в институт.

Полтора года, проведённых в Ленинграде, оказались следующим этапным временем в моей молодой жизни. Если в училище я набрался жизненного опыта, то в Ленинградском институте инженеров железнодорожного транспорта я набирался опыта художественного. Дело в том, что при этом институте работала театральная студия, которую вёл Владимир Афанасьевич Малыщицкий, основавший позже Молодёжный театр на Фонтанке. Его спектакли приходила смотреть вся интеллигенция северной столицы. Мне же удалось — сам до сих пор не пойму как — попасть в эту труппу. Правда, актёра из меня не получилось, как не получилось и студента-железнодорожника.

Бросив институт, я ушёл служить в армию, или школу жизни, которую уже в те времена советовали проходить заочно. Но и очное обучение в ней после училища меня уже не испугало, а только удручило своей нудностью, Отслужив, я поступил на факультет журналистики МГУ. С тех пор пишу профессионально, но, слава богу, не в журналистике.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.