Смерть — это не больно

Капор Момо

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
(Военные рассказы)

Материал предоставлен Неманей Мрдженовичем, редактором сайта http://www.freewebs.сom

Опубликовано в альманахе «Искусство войны», 2007, № 4(5)

Момо Капор родился в Сараево в 1937 г. Художник и писатель, автор около 30 романов, повестей, путевых заметок и эссе. Многие из его произведений стали бестселлерами, переведены на многие языки мира. Самые его известные романы «Притворщики» («Фолиранти»), «Ада», «Зое», «Уна», «С семи до трёх» («Од седам до три») и др. «Алло, Белград!» («Хало, Београд!») — последний роман из трилогии о белградцах, об их городе и жизни в нем, роман был в отрывках напечатан в газете «Политика».

Особое внимание в его творчестве заслуживают произведения о войне. Про Момо Капора можно сказать строчками из Анны Ахматовой, что Капор был «со своим народом там, где он, к несчастью, был». В 1991 г. он вернулся из-за океана в Югославию и тут же отправился в Герцеговину, отправился писать о войне. Его романы «Последний рейс в Сараево» («Последни лет за Сараjево»), «Хроника потерянного города» («Хроника изгубленог града») и сборник рассказов «Смерть — это не больно» («Смрт не боли») были написаны за время военных действия в Боснии, Герцеговине и Краине, где он был в качестве военного корреспондента. Роман «Хороший день для того, чтобы умереть» («Леп дан за умираке») написан во время 78-ми дней бомбардировок НАТО Югославии в 1999 г.

Момо Капор является автором большого количества документальных фильмов и телевизионных передач, по его сценариям сняты несколько художественных полнометражных фильмов. Его романы «Уна» («Уна») и «Книга жалоб» («Книга жалби») были экранизированы.

Избранное

На географической карте Европы границы Сербской Краины обозначены линией огня. Эта линия привела дипломатов к круглому столу в Женеве. Когда карту снимают, то на стене остаются выгоревшие очертания Краины. Линия огня — это линия жизни и смерти. Находясь на ней, человек получает самый важный урок в своей жизни — как справиться со страхом смерти. Как-то я проходил мимо танка, на котором было написано: СМЕРТЬ НЕ БОЛИТ! Говорят, что за мгновение перед смертью за одну единственную секунду в уме человека проносится вся его жизнь. Это идеальный роман, который каждый держит у себя в уме, но никто не может написать. На линии огня люди молчат; а слова редки и дороги. «Не бойся свиста пули, не услышишь той, которая попадет в тебя…»

Хорошо воспитанная страна

Краина — это хорошо воспитанная страна. Здесь живет самый вежливый народ в Европе. В Кордуне, Бании, Лице или недалеко от Книна с вами каждый традиционно поздоровается, скажет «добрый день» и спросит, как вы поживаете.

В этом ясно чувствуется отличие от Белграда, в котором, едешь в лифте с соседями по лестничной площадке, не здороваясь, стоишь перед неприятным молчанием и взглядами, полными непонятного нетерпения, зависти или равнодушия. Если это цена цивилизации, то я навсегда останусь первобытным человеком.

По пыльной проселочной дороге шагает старик с ружьем на плече. Он несет с собой аккуратно свернутую брезентовую палатку, сельскую сумку и топорик, чтобы рубить ветви для палатки и дрова для костра. Возвращается на передовую, потому что уже скосил траву со своего бедняцкого поля.

— Помоги вам Господи! Как дела, люди?

Это «как дела» не только простая вежливость. Его действительно интересует, как живут люди, которых он встречает в своем небольшом мире, ограниченном горами и враждебностью. Он развязывает кисет и предлагает нам угоститься домашним зеленоватым табаком. Я чувствую себя виноватым, имея пачку «Кента» в кармане.

«Помоги вам Господи!» [1] — традиционное сербское приветствие. В наше время чаще всего встречается в сельской местности. Ответом на него служит фраза «И тебе помоги Господи!» [2]

— А как у вас дела? — спрашиваем его, а он сворачивает сигарету и отвечает:

— Потихоньку…

Это «потихоньку» содержит в себе какую-то тихую скромность живого существа, брошенного в вихрь истории, в нем скрывается и боязнь сглаза, зазнайства, хвастовства, которые могли бы привлечь зло. «Потихоньку».

— Как дела? — спрашивает двенадцатилетний босоногий мальчишка в порванных штанах. Он самый старший из девятерых детей одинокой вдовы, живущей в деревянной постройке над Двором на реке Уне [3] . Он серьезен и вежлив, потому что заменяет мертвого отца, торжественно пожимает руку каждого из нас в пустом, с выжженной травой, заброшенном поле.

— Как дела? — спрашивает потрепанный жизнью солдат и протягивает руку полковнику Войничу. Они земляки, родом из одного села. Здесь вообще никто никому не отдает честь. За два года войны я ни разу не видел построения. «В колонну по два, шагом марш!» — здесь никому неизвестная команда. Впрочем, как же построить в одну шеренгу стариков, которые пришли заменить погибших сыновей, и безбородых юношей? Эта армия с самого своего создания истинно народная: немного гайдуков [4] , немного родственников. Та формальная армейская дисциплина, без которой, как думается, армия не может состоять, здесь не существует. Но как только неожиданно прогремит выстрел, все на месте как один.

И одеты они по-разному: кто-то в военных рубашках старой армии, кто-то в трофейных комбинезонах от Кикаша [5] , кто-то в маскировочной форме. На головах можно увидеть какие угодно головные уборы: от сербских шайкач [6] и беретов до кепок, ушанок и пилоток… Обувь тоже разнообразна: у кого сапоги, у кого опанки [7] , можно увидеть и американские ботинки со шнуровкой и, конечно же, кроссовки всех видов от простых бедняцких до фирменных спортивных «Рибок» для теннисистов и бегунов. «Когда наталкиваюсь на группу одинаково одетых солдат, тут же открываю огонь», — рассказывает офицер в черной майке. — «Это точно не наши».

— Как дела? — спрашивает баба Даница Обрадович на самой высокой высоте западного православного мира в селе Дивосело [8] недалеко от Госпича [9] . Она сидит за замаскированным листьями тяжелым пулеметом «Браунинг» и беспомощно разводит руками, извиняясь, что кроме воды нечем нас угостить. Баба Даница — вышедшая на пенсию повариха семидесяти лет, в пенсне, какое обычно носят бабушки, в форменной военной рубашке, но в тапочках, которые называют домашними туфлями. Именно она обучила своих односельчан стрельбе из миномета и пулемета. Старушка расположилась на вершине, с которой далеко просматриваются позиции неприятеля и опасно открытые фланги позиций обороняющихся сербов, куда часто проникают диверсионные группы, прячась за густым кустарником. Почти каждую неделю она теряет двоих-троих товарищей по борьбе. Этот красивый зеленый край пахнет смертью. У человека возникает ощущение, что на него со всех сторон смотрят глаза убийц, и что он совсем не может защитить себя. Мужчины из отряда бабы Даницы заросли двухнедельной бородой, они разговаривают, держа палец на курке автомата. Я был много где, видел многое, но, мне кажется, что никогда в своей жизни я не был так близок к смерти как на этой высотной позиции в Дивоселе, а ведь эта местность (какая ирония!) называется Великий край!

— Пришлите хоть какую-то помощь, кого найдете! — постоянно просит нас старушка, которую намного легче представить себе рядом с плитой, чем с «браунингом».

— Пришлите добровольцев, армию, хоть кого-то! Мы здесь долго не протянем.

Перебежав простреливаемое пространство, спрашиваю у одного из её людей, что он думает о неприятелях, которые находятся с другой стороны луга и рощи:

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.