От старости вы не умрете!

Капустин Вад

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
От старости вы не умрете! (Капустин Вад)

Черкашину удалось загнать Охотника в Пятно и почти достать вездеходку деструктором, прежде чем тот успел выбросить купол.

Купол упал хитро — обе машины зависли в силовой ловушке. Пат. Охотник мог снять барьер, но не хотел, опасаясь кваркового удара. Черкашин из-под купола сбежать не мог, и оружие применить не решался — это было бы просто самоубийством. Иван бросил взгляд на экран. На темной стороне планетоида царила вечная ночь, но никто не назвал бы ее черной. Гирлянды незнакомых созвездий ярко пылали в красном сиянии Пятна, холодные, как души бессмертных.

Иван верил, что красное излучение опасно для бессмертного, потому и долго дразнил Охотника, виртуозно лавируя, чтобы загнать преследователя в западню. Но тот сумел вовремя тормознуть. Сейчас для самого Черкашина смертельным было одно только присутствие Охотника рядом, в закрытом куполе. Оно медленно убивало любого смертного, но три дня в запасе Иван имел и очень надеялся, что скафандр и броня вездеходки хоть немного ослабят воздействие.

— Черт бы их подрал, этих бессмертных! — на самом деле Черкашин хорошо знал: после эксперимента, триста лет назад превратившего «золотую тысячу» добровольцев в неподвластных старению полубогов, человечество до сих пор расплачивалось за ошибку ученых.

Бессмертные оказались несовместимы с обычными людьми. Для двух ветвей цивилизации не было места на планете: между ними возникло что-то вроде аллелопатии, как у ядовитых растений, своим присутствием уничтожающих конкурентов. Трех-четырехдневного контакта хотя бы с одним бессмертным вполне хватало, чтобы вызвать у всех обычных людей в радиусе примерно пяти километров появление самых различных болезней, в большинстве случаев приводивших к смертельному исходу.

Когда причины эпидемий стали очевидны, носителей бессмертия изгнали во Внеземелье. Большинство из них облюбовало Бертран, недавно открытый планетоид, пригодный для жизни гуманоидов, и уж конечно, вполне устраивавший практически неуязвимых изгнанников. Впрочем, на Бертране было Пятно. О свойствах его говорили всякое, но правды никто не знал. Мощный источник неизвестной энергии, оно занимало примерно двадцатую часть поверхности и медленно перемещалось параллельно экватору, время от времени тускнея, а порой разражаясь яркими вспышками, которые были заметны даже астрономам Земли. На планетоиде нашлись и богатые месторождения ценных редких металлов. Когда о находке стало известно, кое-кто на Земле пожалел о принятом сгоряча решении, однако было уже поздно что-то менять. Месторождения располагались неровными скоплениями, со странной закономерностью ограниченными районами выбросов Пятна, и находились в частном владении бессмертных, первыми оценивших истинную ценность захваченных территорий. Хозяева присматривали за своими богатствами, чаще всего, ограничиваясь установкой автоматизированных систем наблюдения, но порой не гнушались и личной охотой на нарушителей. С таким охотником столкнулся и Черкашин.

Неподвластные болезням и почти бессмертные, изгнанники жили в куполах, богатели, занимались торговлей и исследованиями, пиратствовали, в поисках приключений мотаясь по обитаемому космосу. Черкашин не знал, кто первым прозвал их Охотниками, но кличка оказалась прилипчивой и намертво закрепилась за уцелевшими авантюристами Бертрана. Их оставалось не так уж много.

И дело даже не в том, что убить Охотников оказалось все-таки возможно: после удара деструктора никакая регенерация не поможет. Экспериментаторы упустили главное: охотники, мужчины и женщины, не могли иметь детей от таких же бессмертных партнеров. А вот с обычными людьми дело обстояло иначе, и шансы были пятьдесят на пятьдесят.

Все заканчивалось благополучно, если ребенок принадлежал к той же расе, что и мать. Если же нет…

Бессмертная мать невольно убивала собственное дитя-нормала в течение двух первых месяцев беременности. В этом случае плод был заведомо обречен.

А вот бессмертного ребенка обычной женщины вполне можно было спасти, поместив в маточный репликатор. Вот только при этом, в большинстве случаев, отравленная ядовитым плодом собственного чрева, погибала мать.

Ленка об этом отлично знала, и все равно рискнула.

Иван даже толком не знал, как она встретилась с Михаилом — была там какая-то романтическая история о чудесном спасении Охотником группы девчонок, пропавших во время экскурсии в поясе астероидов. Зато Черкашин отлично помнил последний разговор с любимой девушкой.

— Прости меня, — сказала Ленка. Лицо ее было усталым и счастливым — она уже знала о желанной беременности. — Но я люблю его.

— Но ребенок, — попытался возразить Иван, но она не стала слушать.

— Я знаю, что ты хочешь сказать, — Ленка упрямо сжала кулачки и отвернулась. — Мы с ним были вместе только два дня и не можем жить рядом. Но я хочу родить от него ребенка, и все обязательно будет хорошо. — Она говорила уверенно, и Черкашин не стал возражать.

Больше они не встречались. Шла корская война. Корсы устроили в земных колониях настоящую резню, но решить, кто прав, кто виноват, было не так уж просто. По сути, корсы, разумные птицеящеры, всего лишь дали отпор агрессивному человечеству, пытавшемуся основать колонии в зоне корского влияния. Ивана, одного из лучших пилотов космофлота, завербовали в звездную разведку. Постоянные рейды, риск, усталость не оставляли времени для сентиментальных воспоминаний. Редкие письма с Земли приносили весточки от родных. Одно из них принесло известие о смерти бывшей невесты.

Потом в войну вмешались посредники, и дело закончилось взаимными уступками и не слишком надежным перемирием. Солдаты вернулись домой.

Прилетев на Землю, Иван услышал подробности: ребенок Ленки оказался бессмертным, и случай был классически безнадежным. Малыша удалось спасти — его извлекли из тела умирающей матери, поместили в репликатор и отправили на Бертран, к отцу.

Кучке пепла, оставшейся от любимой женщины в вазе колумбария, Черкашин отнес букет каких-то белых цветов, и огляделся по сторонам в поисках смысла жизни. На Земле ничто больше не держало, и разведчик принял первое предложение работы, способное привести его на Бертран.

Объявление давала солидная компания, но Ивана сразу насторожила строчка о «геологической разведке» в районе, заведомо принадлежащем Охотникам. Речь действительно шла о разведке, вот только поиск и вывоз драгоценного сырья с чужой планеты попахивал настоящим грабежом. Впрочем, детали его не интересовали — Черкашин никогда не надеялся умереть от старости. Доплата за риск была баснословно высокой, а главное, работа позволяла «охотиться на Охотника».

Сам не зная зачем, Черкашин долго искал Михаила, изучая файлы и карты Бертрана. Что его вело, жажда мести, ненависть или отчаяние? Скорее, последнее. Нужный сектор, наконец, удалось найти и, сознательно позволив засечь корабль разведки, заманить убийцу к Пятну. И вот сейчас, запертый в куполе, настороженно следя за действиями врага, Иван раздумывал над тем, как убедиться в том, что в ловушку, действительно, попал тот самый бессмертный — Охотник, сознательно сгубивший Ленку.

Коммуникатор настойчиво пищал — противник желал пообщаться, и на второй день пилот ответил на вызов.

— Эй, ворюга, — обращение не отличалось любезностью, но правоту его трудно было оспорить: действия компании на планетоиде были самым настоящим грабежом. — Ты, правда, хочешь умереть на Бертране?

«От старости вы не умрете» — процитировал Иван известный всей галактике слоган вербовщиков галактической разведки.

Бывший разведчик жадно всматривался в лицо бессмертного, пытаясь понять, что Ленка нашла в этом человеке такого, чего не хватало ему, Черкашину. Смотрел и не понимал. Вопреки набившим оскому стереотипам, Охотник вовсе не был высоким красавцем. Обычный мужик лет сорока, среднего роста, бледное лицо, коротко стриженные темные волосы.

— Разведчик? — откровенно удивился бессмертный. В глазах его мелькнуло странное понимание. — Нашел легкую подработку после военных подвигов?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.