Ксанское ущелье

Хачиров Сергей Иванович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ксанское ущелье (Хачиров Сергей) Повесть

Глава первая

1

Должно быть, не очень спокойно жилось предкам Амилахвари: со всех сторон на углах, венчая толстые стены родового княжеского замка, торчат островерхие сторожевые башни. Даже стена, что, опираясь на скалу, смотрит в бездонную пропасть, и та чернеет бойницами. А кажется, кто может добраться к замку оттуда? Разве только ветер?

Стены сложены из крупных каменных глыб. Видно, не один год трудились тут подневольные каменотесы, поднимая все выше и выше крепкие стены. Широкий ров окружает замок, оставляя одну возможность беспрепятственно войти — через подъемный мост. Правда, нынешний хозяин изрядно запустил имение своих предков. Подъемный механизм моста давно разрушен, разрушена и хитроумная система, которая снабжала замок водой из горного источника. Теперь утрами медлительные волы доставляют в старый замок сорокаведерные бочки.

Князь Нугзар проводил время на охоте да за карточным столом. Слуги быстро усвоили его прихоти и слабости и сбивались с ног лишь в те дни, когда замок принимал гостей.

Зато когда наступало время сбора податей, они саранчой растекались по аулам и обирали их дочиста. Набивая хозяйские закрома, старались и сами не остаться внакладе. Слава богу, подневольных аулов и селений много, а здоровье старого князя в бесконечных попойках быстро угасало. Одним словом, Нугзар Амилахвари успел уйти к праотцам, не ведая, что, в сущности, уже разорен.

Молодой Амилахвари тщательно подсчитал все расходы, связанные с содержанием огромного замка, взял на заметку все, что могло принести ему доход. Особенно подати.

С воцарением нового князя количество слуг в замке и число пирушек заметно поубавилось, а наезды челяди за податью не только в крупные, низинные селенья, но и в самые отдаленные и крохотные горные аулы стали регулярными, как утренняя и вечерняя молитва. Подать молодой Амилахвари брал всем: и деньгами, и скотом, и шерстью, и козьим сыром.

Далеко в округе стали появляться его перекупщики. Подать, собранную в горных аулах, меняли в низинных селениях на зерно, в городах — на скобяные товары, мануфактуру и керосин. А вскоре в той же округе, как грибы после дождя, появились лавки князя, где добытые таким путем зерно, мануфактура, скобяные товары и керосин шли, не залеживаясь. Разве пойдешь за крайне нужными в любом дворе товарами за тридевять земель, когда они есть рядом, под боком? Ну а что подороже, так не брал бы, если бы можно было как-то обойтись.

Вскоре Амилахвари решил рядом с родовым замком поставить собственный, чтоб и его имя вспоминали земляки не всуе, а с почтением. Кто еще из соседних князей сумел так быстро развернуться, а? Никто.

На строительство он привез знаменитых мастеров и по каменной кладке, и по дереву, раздобыл для них и мореный дуб, и мрамор, и кирпич, и чугунное литье. Вырос замок. Однако те, кто еще недавно пировал в отцовском, не получили приглашения на новоселье. Любопытство раздирало соседей: хоть бы одним глазком глянуть, что вышло из затеи Черного Датико. Снаружи дворец бросался в глаза: непривычная мраморная колоннада, ажурные ворота, затейливые горельефы по фронтону. Если снаружи так размахнулся князь, то уж покои и залы, верно, еще богаче отделал?

Но Амилахвари оставался верным себе: никого не приглашал в замок. А если кому-то случалось ненароком с ним встретиться и затеять разговор о его хоромах, сказывался занятым и спешил удалиться.

«Свет не видывал подобного скряги!», «Жадина!», «Скопидом!», «Собака! Кость не выкинет, пока не обглодает!» — катились вслед князю насмешки, но он не обращал на них внимания. «Экие псы! — в свою очередь плевался он. — Разве другим именем назовешь этих приживал? Всю жизнь, как саранча, объедали наш древний род. Какое богатство мог сейчас иметь я, даже подумать страшно!»

Но зависть завистью, а кое-кого и озлобил непомерный рост аппетитов Амилахвари. То в лесу, то на горной дороге, а то и прямо в ауле стали встречать сборщиков подати молодцы с дрекольем.

Князь направил депешу начальнику Горийского уезда Бакрадзе: «Выручай, дорогой! Пошли солдат, чтоб поучили бритоголовых. Совсем от рук отбились — налогов не хотят платить».

Тот принял подарки, что послал князь со своей челобитной, но известил, что солдат, к несчастью, выделить не может: в уезде неспокойно.

«Ах так! — закусил крепкими, крупными зубами холеный черный ус Амилахвари. — Тогда я сам сумею себя защитить».

Не объедят двадцать пять-тридцать джигитов. Зато всегда можно будет посадить их на коней и отправить с обозом товаров или со сборщиками. По крайней мере, он сможет спокойно спать: в целости собранное довезут.

«Я вас проучу! — грозил он в сторону аула Накити, где в последний наезд пятеро его сборщиков и ухом ягненка не разжились: прогнали их жители, камнями закидали. — Бунтари! Вы еще запомните княжескую руку!»

Как только его джигиты научились стрелять на скаку и приучили коней держать строй, Амилахвари во главе отряда двинулся в Накити.

Ко времени возвращения в замке был назначен званый ужин, на который хозяин пригласил соседей — князей Цицнакидзе и Цагарели, своего зятя Гиви и, главное, уездного начальника Бакрадзе. Амилахвари не терпелось блеснуть победой.

… Аул Накити прятался в горах, занесенных в эту пору глубокими снегами. Две дороги вели к нему: одна — снизу, из долины, наезженная; другая огибала аул по ущелью и узкой, переметенной снегом тропкой сбегала в Накити сверху.

Черный Датико выбрал верхнюю дорогу. Пусть отсюда въезд в аул затруднен — по этой дороге аульские мужчины выбираются только на охоту в горы да за сушняком для очагов, — зато отсюда их не ждут.

Князь знал, что в ауле полно собак. Во многих домах по два-три пса. Среди них немало таких, которые в прыжке снимают всадника с лошади. И стоит только залаять одной из них, как во всем ауле поднимается сплошной вой.

— Если спустят собак, не жалейте, — приказал Амилахвари. — Стреляйте.

И вовремя. Едва они показались на гребне хребта, чтобы глянуть на аул сверху, во дворе дома, прилепившегося к скале, как ласточкино гнездо, подал голос первый пес, а уже через минуту по узкой дороге к ним мчалась с отчаянным лаем целая свора.

Джигиты князя открыли по ней беспорядочную пальбу. Собаки приостановились в испуге. Еще несколько выстрелов, и свора отступила назад. Один из псов — лобастый, в крупных черных пятнах — заскулил, упал на снег и забился в агонии.

В ауле оказались одни старики, женщины да дети. Мужчины еще затемно ушли в соседнее селение разбирать снежный завал.

Услышав выстрелы, жители повыбежали из саклей. Старики сразу же узнали князя Амилахвари. О его намерениях говорили ружейная пальба и затихающий визг пестрого пса Цебы Кудухова.

Цеба, бедняга, и сам недавно пал от руки прислужников князя. За неуплату подати они выгнали из сарая его дойную корову. Цеба выхватил кинжал, но не успел и шагнуть к разбойнику, который нахлестывал плеткой животину, как другой всадил в старика три пули.

Мужчин тогда, как на грех, не было в ауле: сенокос. Когда люди прибежали к сакле Кудуховых, старый Цеба лежал бездыханный, а жена его билась на земле в плаче. Младший сын Цебы — Дианоз предал отца земле и сразу после поминок исчез. Жители Накити не видели его, словно в воду канул.

И вот еще одна смерть в сакле Кудуховых. Хоть и волкодав всего-навсего, но тоже живое существо, к которому люди привыкли.

Убедившись, что в ауле нет таких, кто мог бы оказать сопротивление, князь решил все дела решить одним махом.

— Соберите этих трехногих на нихас! [1] — приказал он джигитам. — И чтоб ни один, кроме тех, что уже подняться не могут, не отсиделся. Не идут — силой тащите!

Когда наконец перед ним встала окруженная его всадниками реденькая толпа престарелых осетин, князь картинно поднял руку.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.